Дышит шумно, перебирает мои волосы, опускает глаза. Да, обожает смотреть, поэтому каждый минет — шоу. Короткое или быстрое: неважно. Главное — эротично. Не просто отсосать, выполняя повинность. Показать, как нравится делать приятно близкому человеку. Как ты кайфуешь от его стонов, от власти над ним."
"— Ляль, иди сюда, — зовёт он, сбито дыша. Поднимаюсь. Запрыгиваю, обнимаю ногами, впиваюсь в губы. Его язык шарит по рту, руки крепко держат. Скоро под нами уже вовсю скрипит кровать.
Пальцы лениво бродят по животу, наматывают светлые кудряшки, что от пупка вниз уходят.
Скоро за Котёнком идти.
— Останешься на ночь? — спрашиваю, догадываясь об ответе.
— Не сегодня. — Он вздыхает. — Агата последнее время странно себя ведёт. Надо узнать, что не так, а потом обещанные выходные.
Его ладонь рассеянно гладит спину. Сколько у нас там времени? Он теперь будет приезжать просто на перепихнуться?
— Ляль, ты слишком громко думаешь. — Марик приподнимает мой подбородок. — У нас будет несколько дней, дай только дома всё разрулить.
Глава 9
Марат
Гадкое, неприятное нечто назойливо свербит в груди. Не могу понять, что не так с Агатой, а она на контакт не идёт. Секса сто лет не было, один раз несколько дней назад, на этом всё. Она, конечно, у меня не то чтобы про огонь, скорее, про что-то тёплое и нежное. Нравится её смаковать. Агате ничего доказывать не надо, с ней в постели богом себя чувствую. И смотрит она так же: как на бога. Куда этот взгляд пропал?.. Избегает в мою сторону смотреть.
Не давлю. Обещала, что поговорим, значит, поговорим.
Вечер непривычный, слишком тихий. Обычно после ужина играем в настолки втроём, фильм какой-нибудь смотрим. Сейчас Каринка на полу лежит, рисует, а Агата сидит на другом конце дивана, поджав под себя ноги. Читает. Или делает вид: склоняюсь ко второму. Раздражение дребезжит по нервам.
— Папа, смотри, что я нарисовала! — Каринка, не вставая, протягивает рисунок. Сползаю к ней на пол, стою на коленях.
На рисунке самолёт, внизу город, солнце в углу. — Это ты везёшь людей на море!
Краем глаза замечаю: Агата напряглась. Губы поджала. Что не так с морем? Бросает в жар — узнала?! Бред. Да ну на хуй. Нет. Не могла узнать. А если бы узнала, давно б скандал закатила. Вышвырнула из дома. Голова кругом. Руки дрожат, рисунок в них прыгает. Выдох-вдох. Просто догадка.
— Нарисуй маму, — говорю и поднимаюсь. Вздыхаю: так думал — взгляд пустой, завис над книгой.
