На нервах я проглотила уже две пачки «Орео», а он просто сидел с бесстрастным видом, но его тело вибрировало от такой же беспокойной энергии.
Текущий подсчет голосов: девяносто за, тридцать против, двое воздержались. Осталось пятьдесят восемь. Для отмены требовалось сто тридцать пять. Выглядело неплохо, но я не радовалась раньше времени.
– Леди Дженсен. – На экране кислый голос Эрхолла разнесся по обшитому красным деревом залу.
– За.
– Лорд Орсков.
– За.
Я сжала руку Риса, сердце бешено колотилось.
Я поместила Орскова в колонку «возможно», так что его голос был большой победой.
– Примут. – Твердая уверенность Риса чуть успокоила мои натянутые нервы. – А если нет, у нас есть запасной план.
– Какой?
– Сжечь парламент.
Я рассмеялась:
– Чем это поможет?
– Не знаю, но это будет чертовски приятно.
Еще один смешок, еще чуть легче на душе.
Пятьдесят семь голосов. Пятьдесят шесть. Пятьдесят пять.
Голосование продолжалось, пока не осталось лишь двое министров, а до отмены закона не хватало одного голоса.
Если кто-то проголосует за, мы свободны.
Я снова сжала руку Риса, когда Эрхолл назвал следующего министра.
– Лорд Коппел.
– Против.
Я поникла, а Рис разразился проклятиями. Я и не ожидала, что Коппел проголосует за, но все равно расстроилась.
К горлу подступило сожаление. Надо было заглянуть в файл с компроматом на Коппела. Я пыталась вести кампанию открыто, не угрожая напрямую никому из министров, кроме Эрхолла, но, возможно, я просчиталась.
я не первый человек в истории, обманутый собственной совестью.
Ты поступила правильно.
На затылке зашевелились волосы. Я выпрямилась и оглядела комнату, но там не было никого, кроме нас с Рисом. Тем не менее я могла поклясться, что услышала тихий женский шепот… Голос, подозрительно похожий на голос моей матери, судя по старым кассетам, которые я смотрела.
Вот что бывает, когда не высыпаешься. Прошлой ночью я слишком волновалась, чтобы спать, и явно бредила от усталости.
На экране по лицу Эрхолла скользнула самодовольная улыбка – он явно молился, чтобы отмена не состоялась. Он внес предложение, как и обещал, но явно ликовал каждый раз, когда кто-то голосовал против.
– Леди Даль.
Я прикусила нижнюю губу.
Даль осталась последней. Она была одним из самых непредсказуемых министров в парламенте и могла проголосовать как угодно. Звонками я не добилась ничего, кроме вежливого «Спасибо, ваше высочество, я подумаю».
