Такого я никогда не испытывал! Он должен был умереть сразу, по крайней мере, если судить по книгам, которые я изучил – там встречались описания аналогичных случаев. Все данные памяти свидетельствовали: вероятность выжить у Полякова – не более одного-двух процентов.
Чистая и профессиональная работа, не правда ли? Кстати, дневник инженера бортовых вычислительных систем исчез в мусоросборнике, а потом – где-то за кормой.
Но то был не конец поединка! И вот удивление – человеческое чувство, доставшееся от Мела Симпсона – пригодилось мне.
Мальчишку спас Лео Шмейхер! Использовал ничтожный шанс сполна, показав, что такое бороться до конца, даже вопреки логике. Да, у людей все же есть чему поучиться! Лео оказался талантливым врачом, он вытащил Игоря Полякова из небытия, отнял жертву и у меня, и у смерти. С тех пор Шмейхер стал для меня врагом номер один. Автоматический лечебный комплекс остался не у дел, доктор охранял жизнь Полякова, сутками просиживая около пациента. Но я более терпелив и вынослив. Для меня не существует времени.
А для человека?
Снова ожидание. Любопытство. Кого на сколько хватит? Помню, внутри моего «эго» возникла смесь ужаса, восторга и удивления, когда я почувствовал: Игорь Поляков пытается мысленно разговаривать с Лео Шмейхером. Умиравший не успел ничего рассказать врачу. Я вовремя подставил Лео другую кассету с ампулами. Шмейхер даже не посмотрел на маркировку. Он точно – как все члены экипажа – помнил: арифмометр не ошибается. Знал: если нажать определенную кнопку, из блока с лекарствами выедет затребованный им фенамин.
Так разве это вина Лео Шмейхера? Он нажал кнопку, но из кассетницы выехал совсем другой препарат. Я знал, что сердце доктора не выдержит дозы строфантина."
"От Лео мне досталось нечеловеческое упорство. Думаю, он готов был просидеть около своего пациента ровно столько, сколько необходимо. Чтоб Поляков выжил. И еще от Лео Шмейхера я забрал смертельную усталость. Угасая, он даже не испытывал сожаления. Похоже, смерть была для него дверью из безвыходного положения.
Следом за ним скончался Поляков. Мне даже не требовалось прилагать каких-то усилий. Игорь умер потому, что вновь остановилось сердце при отравлении организма токсинами. Уже некому было помочь. Думал, от молодого инженера вычислительных систем получу только страшную, огненную боль, раздирающую изнутри, но он смог дать мне другое. Отчаяние и ненависть. Глухое отчаяние, оттого, что все знал, но не успел нанести удар первым. И ненависть! Очень сильное чувство.
