Потом, уже внутри своего «эго», инвертировав знак на противоположный, на «плюс», смогу понять все остальное. Радость, гордость, счастье – весь спектр человеческих чувств. Казалось бы, не так уж сложно. Ошибка…
Постижение таинственного мира людей началось со штурмана. В тот миг, когда Симпсона поразил электрический разряд (я специально проштудировал медицинские книги, сформировал такой по мощности и длительности импульс, который парализовал, но не убил мгновенно), он испытал изумление – это четко записано в памяти.
Во время агонии я находился рядом, контролируя состояние Мела Симпсона. Человек угасал быстро. Это заняло секунду-другую, но я способен и краткий миг растянуть в вечность.
Аварию было несложно устроить. Я перестал фиксировать радар правого борта в положении, необходимом для работы. Через несколько часов, которые ушли у людей на бесплодные поиски ошибки, штурман приступил к ручному сканированию цепей, поиску неисправности. Остальное не представляло никакого труда.
Требовалось лишь подать высокое напряжение на корпус одного из приборов.
Оно, как я точно знал, пробьет скафандр человека. Потом надо только подождать. Мел не слишком долго испытывал мое терпение – почти сразу коснулся ногой опасного блока.
Помню этот миг – изумление и боль. Тело штурмана парализовало электротоком. Кажется, умиравший хотел закричать, но сила удара была точно рассчитана: мышцы свело. Симпсон ничего не мог сделать. Спустя какое-то время сердце остановилось от шока. Дольше всего угасал разум.
Даже тогда, когда телесная оболочка была мертва – мозг излучал удивление. Я взял это себе."
"Совсем другое отдал Ринато Гаудино. Он был собран, внимателен и аккуратен в тот день. Ринато не прикоснулся ни к одному прибору, предварительно не проверив надежность заземления. Это позабавило – как он наивен! Гаудино еще не знал: каждому из людей уготована своя участь. Мне хотелось постичь весь спектр эмоций, а потому члены экипажа должны были поделиться со мною разным.
Ужас. С помощью Ринато я познал, что такое ужас.
И еще – бессилие. Какие у человека были глаза, когда маховик ручного шлюзования начал сам поворачиваться, приоткрывая дорогу к вечности!
Я рассказывал Гаудино про таинственные песни звезд, космические дороги с диковинными следами древних странников, говорил о краткости человеческой жизни. Инженер предпочел остаться примитивным существом, вечно ползающим по дну воздушного океана. Не хотел скитаться среди галактик вольным ветром.
