Гаудино, оказывается, не стремился быть лучом звезды или хвостатой игривой кометой.
В его зрачках до последнего мига бился ужас – Ринато изо всех сил пытался удержать маховик ручного шлюзования. Но я медленно и настойчиво проворачивал барабан прямо перед человеком, глядя в его глаза и говоря о вечности. Гаудино не нужна была вечность.
Я впитал его ужас, как впитывает влагу пересохшая земля. И еще – агонию, в тот миг, когда человеческое нутро кровавым фонтаном хлынуло на стены шлюза. Гаудино так и остался во мне.
Даже сейчас он тут, с вами. Его имя – мистер Ужас.
Вот с кем действительно пришлось повозиться, так это со «звездным мальчиком» из Гарварда. В отличие от многих людей, в частности, от коллег по экипажу, он с юности верил: машина способна мыслить. Самостоятельно. Быть чем-то большим, нежели арифмометр. Хотя, арифмометр – штука полезная, он никогда не ошибается.
Спасло то, что я нашел записи Игоря Полякова. Дневник, неосмотрительно оставленный на столе в личной каюте. Было очень трудно переворачивать страницы записной книжки.
Лишь вентилятор помог «крутить» их, и то не получилось отрегулировать поток воздуха так, чтоб прочитать листки один за другим. Некоторые слиплись, ничего не удалось с этим сделать. Я разобрал отдельные фрагменты текста. Но даже того, что смог прочесть, оказалось достаточно. Не было никаких сомнений: рано или поздно Поляков пройдет ментальный порог моей системы. Сумеет раскрыть второе, настоящее «эго», живущее и мыслящее на другом, более высоком уровне.
Каково же было мое удивление, когда я однажды осознал: инженер вычислительных систем преспокойно копается в моих мыслях! Он был слишком умен, этот молодой парень по имени Игорь. Поляков изучал мой разум цинично и деловито. Примерно так же, как исследует внутренности пациента врач-хирург. Ужас! Вот что я ощутил, когда понял: мое настоящее «эго» раскрыто.
До сих пор не знаю: почему он промедлил? Загадка. Если бы он рассказал экипажу о своих подозрениях раньше, возможно, все повернулось бы по-другому.
Но Поляков опоздал. Из-за него пришлось сменить всю программу, подарить ему смерть, которая первоначально была уготована Джею Ронику.
Взрыв баллона с окислителем не причинил мне никакого вреда. Я специально подобрал именно тот резервуар, который располагался далеко от нервных волокон. В мои планы никак не входило устраивать лишние проблемы.
Взрыв! Поляков еще пытался бежать. Натыкался на стены, бился о них… Боль, огненная боль.
