— Мы можем продолжать наше затянувшееся путешествие? Или вам потребуются документы наших польских помощников?
Ответ на вопрос повис в воздухе. «Польские помощники» демонстрировали полную невозмутимость. Польский коллаборационизм — явление, к сожалению, массовое и беспощадное. По каким-то своим «скрижалям» немцы не считали поляков неполноценной расой, особенно жителей северных областей — пусть даже они и славяне. Сотрудничество с гитлеровским режимом всячески приветствовалось. Работаешь на немцев — сойдешь за своего.
Воюешь с немцами — тогда, конечно, пуля или веревка (лучше последнее, как наименее затратное удовольствие).
— Не надо, герр гауптман, мы видим, кто это такие, — с важностью отозвался Цинклер. — Можете продолжать свое путешествие. Хайль Гитлер! Доплывете до берега? Нет нужды брать вас на буксир?
— На буксир не надо. А тем более на абордаж… — пробормотал по-русски Каляжный, когда военные удалились с палубы катера, а суденышко стало отдаляться.
Лодка закачалась на набежавшей волне. Гребцы спохватились, схватились за весла.
— Ну, надо же, товарищ капитан… — выдохнул с облегчением сержант Ложкин. — Вы прямо виртуоз по введению в заблуждение… И о чем же вы трепались с господином офицером непобедимой германской армии?"
"— Да так, за жизнь, — усмехнулся Каляжный. — Много будешь знать, скоро состаришься, Ложкин. Налегай на весла, нам еще плыть да плыть.
— Вот черт… — вышел из оцепенения Ломакин. — А ведь реальный был столбняк, товарищ Каляжный… Кровь от лица, и словно в каторжные колодки заковали… Только сижу и думаю — успею полоснуть из автомата?
— Еще как бы успели, товарищ капитан, — рассудительно проурчал один из спутников Каляжного.
— А вы бы не успели — так мы рядом, верно, Михаил Александрович? В два счета смели бы эту компанию с палубы, захватили бы катер, и все дела. И дошли бы до места с полным комфортом…
Люди оживились, посмеивались. Лодка резво побежала к левому берегу.
Подрастали руины и уцелевшие жилые здания. Просматривались зенитные батареи в районе раскуроченных набережных, затопленная баржа у самого берега.
— А что, нормальная смена обстановки, скажите, товарищ капитан? — бухтел словоохотливый Ложкин, сдувая бусинки пота со лба. — На земле, в небесах и на море, как говорится… А опасно — так где оно не опасно? Уж всяко лучше, чем по лесам слоняться да обстановку изучать. Всю неделю, блин, слонялись.
