все? — с какой-то грустью в голосе спросила Мила.
— Нет. Пристегнись. Нас ждет пункт номер два.
Мы едем по вечерней Москве. Потоки машин делят все пространство на равные геометрические фигуры. Весь город вообще сплошная геометрия: прямоугольные дома, такие же прямоугольные тротуары, трапецевидные крыши.
Мы подъехали к старому дому в самом центре. Высокая сталинская постройка. Многие выстроятся в очередь, чтобы поймать возможность купить замызганную однушку в этом доме.
— Мы где? И что это за дом?
— Здесь раньше жила моя бабушка.
Вон видишь красивый балкон на предпоследнем этаже? — я показываю рукой, — вон там она и жила.
— А сейчас? Она…
— Да, умерла несколько лет назад. Я тогда был в очередной раз в Англии. Мне сообщили, когда я уже вернулся домой. Спустя несколько месяцев. Даже не успел попрощаться, — тема до сих пор болезненная для меня. Вообще все, что касается моей семьи вызывает противоречивые чувства: я не хочу ни с кем делиться, что творится внутри, но и скрывать и таить все в себе уже невыносимо.
— У тебя с ней были хорошие отношения? — Мила никак не дает знать, что она жалеет меня. Меньше всего я нуждаюсь в жалости.
— Да. Думаю, можно сказать и так. Я с ней не так часто общался, потому что меня всю мою жизнь куда-то отправляли, в какие-то ненужные пансионы, интернаты. А бабушка… Она единственная, кто мог меня просто обнять при встрече. Как-то она подарила мне модель гоночной машины. Тойота Супра. Любимая моя игрушка была.
— А что с ней стало?
— Ее сломали. С тех пор я не могу найти ее, чтобы заново собрать.
— А я вот не помню ни дедушек, ни бабушек. Меня окружали только родители, а потом еще и гувернантка. Я даже не ходила в школу. Помню Зойка, это моя подружка, очень долго этому удивлялась.
— Мы никогда не сможем быть своими в их мире, Милка. У нас изначально другие вводные данные.
— Но ты же отличаешься. Ты другой.
— Тебе так кажется.
Мы смотрим друг на друга. У каждого из нас своя история за плечами. Ощущение, что мы прожили уже несколько десятков лет, будто знаем столько мудрости, что хватит на целую жизнь вперед.
Только это не так.
— Пойдем. Покажу кое-что.
Я беру Милу за руку и веду к подъезду. Открываю дверь магнитным ключом, и мы поднимаемся по лестнице на самый верх.
Есть одно место, о котором знают только жители этого дома. Сняв хлипкий замок на двери, которая ведет на чердак, можно пройти на крышу. Оттуда открывается потрясающий вид на город.
Я узнал о нем еще когда бабушка была жива.
