Пора что-то менять, — пытается доказать Кощей.
— Бл*ть, Кощей, ты понимаешь, что понадобится время, чтобы узнать ее. Мне выигрыши нужны. Деньги нужны.
— Там будет все по-другому, более масштабно, ты это понимаешь? А значит, и денег больше. Когда ты уже всечешь, а? Нава, ты что молчишь?
Слежу за их диалогом. Оба и правы, и неправы одновременно. Надо двигаться вперед. Гонять по одному и тому же маршруту уже ничего не приносит.
— Стоит попробовать, — заключаю я.
— Нава, ты серьезно? — Марат в шоке.
— Почему нет? Ты хочешь застрять там, где мы сейчас находимся? Вспомни, сколько соперников у тебя было в прошлые заезды? Один? Два? Это я себя не беру в расчет.
Хочешь деньги, так двигайся дальше, — уже кричу я.
— Бл*ть… — отпивает большой глоток какого-то вискаря. — Надо съездить и посмотреть, куда хоть вы меня втягиваете.
Смеюсь. Потому что всегда верил и доверял моему мнению. Доверял моему слову. Еще один человек.
— Сколько там машин было в прошлые выходные? — спрашиваю я Кощея.
— Шесть.
— Не мало.
— Кто выиграл?
— Тойота Альтеза.
Мы присвистнули. Я и Марат.
— Ведро твое надо приготовить, — обращается он к Марату, — заменить подвеску бы тебе, полегче что-то найти.
— Посмотрим, — Марат расстроен.
Замечаю Милу. Она стоит и о чем-то щебечет с симпатичной брюнеткой. Кажется, в прошлый раз я видел ее с Маратом, они отходили от меня в обнимку. Сейчас Мила весёлая, расслабленная. Уже не замечает обстановку. Не смущает странное вино, возможно, и грязный бокал.
— Ты Милу не хочешь с собой взять? — Марат обращается ко мне, видит, что я залип на ней.
— Зачем?
— Ну, типа болеть за тебя.
— А что, за меня некому болеть?
— Это другое, друг, — он смотрит на ту девушку, что рядом с Милой, та ему улыбается и машет. На лице у Милы ни тени улыбки. Но своими нитями она притягивает мой взор именно к ней, не могу отвести взгляд, это подобно магниту.
Не выдерживаю. Нити тянут на себя, она потянула за них, даже не касаясь.
— Отдыхаешь?
— Немного.
— Всегда думал, что вам нельзя, — указываю на вино в ее руке.
— Почему это?
— Ну как это, диета! Алкоголь — зло."
"Смеется, запрокидывает голову, что открывает мне ее шею, такую беззащитную. Хищнику никогда не надо показывать такую хрупкую часть, он вгрызается в нее своими зубами и убивает.
Смех звонкий, улыбка обезоруживает. Теперь не смогу вгрызться ей в шею, чтобы вкусить ее. Мне бы уйти сейчас от нее, но не уходится.
— Глеб? — смотрит в глаза.
