А я развернулась и, крайне недовольная собой, ушла в спальню, решив, что мне нужна небольшая передышка! Надеюсь, ильх в это время не разнесет мою квартиру… Улеглась прямо в одежде на покрывало и мрачно посмотрела в потолок. Самое плохое, что желание-то никуда не делось. Перед глазами так и стояло бронзовое тело ильха.
С шипением я перевернулась и накрыла голову подушкой. Внизу живота ныло, кажется, я до сих пор ощущала там тяжелую ладонь Сверра. Да уж… Что-то с появлением в моей жизни варвара оставаться холодным и беспристрастным ученым мне становилось все труднее!
Глава 12
Спинка стула треснула, и я отшвырнул его в сторону.
Закрыл глаза, втянул сухой воздух, столь непохожий на тот, которым дышат фьорды. Все иное… все чужое.
И она чужая. Надо помнить об этом и оставаться на месте, возле этого окна. Хотя хотелось лишь одного — выбить хлипкую преграду двери и взять тонкое, хрупкое тело…
Потряс головой, сдерживая желания — они до добра не доводят. Надо быть осторожнее. И время тратить на дело, а не на утехи.
Выпрямился, успокаиваясь. Пытаясь успокоиться."
"Усмирил ярость, огонь и зов, обернулся. С усмешкой осмотрел комнату девчонки. Многие предметы знакомы, о назначении остальных могу догадаться. Прошелся, вертя головой. Любопытно… Положил ладонь на стену, прислушался к ощущениям. Слабый отклик кольнул пальцы. Люди Конфедерации убивают все, даже камень. Снял с полки стеклянную статуэтку, фыркнул. Не люблю стекло. Им услаждают взор дети Ульхёгга, а особенно почитают риары Аурольхолла.
Чужачке понравились бы его сияющие башни. А мне вот эта мысль принесла новый всплеск злости. Отвернулся от статуэтки, запрещая себе думать о том, что может понравиться Лив. В этом помещении все такое же хрупкое и мелкое, как сама лильган. Надави — и рассыплется… Не то что мебель в Нероальдафе. Вот где каждый предмет — основательный, сделанный на века…
Внимательно осмотрел три рожка светильника с ровно горящими прозрачными сосудами. Сунул руку внутрь, сжал. Стекло ожидаемо треснуло, и кожу ужалило электричеством.
Хмыкнул — не смертельно, но неприятно. Я удовлетворенно хмыкнул, стряхнул осколки.
В деревянной шкатулке блестели золотые побрякушки, и я презрительно покачал на пальце тонкую цепочку с мелкой подвеской. Недостойный подарок! С такой безделицей к вольнорожденной деве и подойти стыдно. И какой мужчина мог поднести столь позорный дар?
Бросил цепочку обратно.
С интересом открыл дверцы шкафов. Ткани внутри тоже простые — серые и черные.
