Над фьордами угасал день, красное солнце плескалось в воде, разрисовывая ее красным цветом. Но, увы, мне было не до любования местными красотами. Дрожащими руками я вцепилась в выступающие шипы на теле морского змея, пытаясь удержаться на скользкой коже. Хёгг нырнул под волну, ушел в глубину. И я снова почти задохнулась… Легкие горели огнем, пальцы онемели от напряжения. И опять — вверх на безумной скорости. Прыжок — полет над водой и скользкий вход в море… Пару раз я пыталась кричать, но Ирвин, если и слышал, ни на миг не замедлился и не ответил.
Не знаю, сколько продолжался этот безумный заплыв, но когда показалось, что держаться я больше не смогу и разожму руки, хёгг нырнул, выпрыгнул, подбросил соскользнувшую меня и выкинул на высокий берег.
Я распласталась на земле, ловя губами воздух и не веря, что жива. Кашляя и хрипя, я приподнялась, неловко встала на колени.
И тут волна всколыхнулась, выплеснулась, чуть не сбив меня в воду, и из глубины вынырнул водный дракон.
Змеевидное тело длиной не менее десяти метров… ряд плавников с двух сторон, серо-голубая чешуя. И треугольная голова, увенчанная широкими темно-синими шипами. Изумительное, невероятное создание! Дракон перевернулся в воздухе и без всплеска вошел в воду. Пронеслась под волной огромная тень. Ударило брызгами в берег. И вновь показались волнистые изгибы морского змея.
Покачиваясь, приблизилась длинная шея, а потом пасть распахнулась, показав ряд острых клыков, и хёгг издал душераздирающий рев.
— Объясни! — заорала я в ответ. — Ирвин! Объясни!
Но дракон лишь зашипел и резко ушел в глубину, раздраженно ударив по воде гибким хвостом.
Я, шатаясь, поднялась и осмотрелась. Куда меня притащил а-тэм, я не имела понятия. Я больше не видела стен Нероальдафе. За спиной поднимались ярусами скалы, густо заросшие травой и кустарником.
А на вершине мелькнуло что-то серебристое. Ждать на узком пятачке берега я не собиралась, так что, выругавшись, полезла наверх. Уже через пять минут я поняла, что скалолазание — это не мое. Да еще и в тяжелом мокром платье. Колени дрожали, ноги так и норовили соскользнуть. Цепляясь за корни и травинки, я упорно ползла наверх, проклиная Ирвина.
— Сволочь хвостатая! — пыхтела я.
