Ильх отстранился, горячо глядя мне в глаза. Так жадно… В золоте глаз — болезненный, мучительный голод. Сверр сжал пальцы, стискивая в руке мои короткие волосы. Выдохнул. Разжал ладонь. Снова сжал…
— Убери зов… — выдохнула я.
— Не могу… — вжался бедрами в мой живот, коротко зашипел. — Ты что, не видишь? Я не могу, будь оно все проклято! — И снова пряди в кулаке. И снова горячие губы, терзающие распухшие мои. И злые глаза, когда оторвался…
Вдох. Выдох в чужие губы. Страх и желание… Должно остаться что-то одно, так он сказал мне.
И эту ночь я хочу запомнить иначе, сохранить в душе другие эмоции и образы. Вытеснить из головы шатию…"
"— Я хочу это забыть, — прошептала я. — Заставь меня забыть. Ты ведь сможешь!
Понимание заставило его тело дрогнуть.
— Да, — коротко выдохнул Сверр.
Сможет. Он все сможет… И от этого тоже страшно.
Зажмурилась. От моего платья почти ничего не осталось, тело в разводах грязи и чужой крови, руки дрожат… и перед глазами снова круговерть чужих лиц…
Сверр издал короткий, сдавленный рык.
— На меня смотри!
Снова приказ, но я подчинилась.
Он придавил меня к постели одной ладонью, словно боялся, что я убегу. И снова прижался к губам, исследуя языком мой рот. Торопливо дернул завязки на своих штанах, отстранился на миг, освобождаясь от одежды. И снова накрыл своей тяжестью. Я погладила мощные плечи, зарылась пальцами в темные волосы, как он, сжала в кулаке. И толкнула ильха в грудь, заставляя перевернуться на спину. Он нахмурился, не понимая.
— Ты ведь хотел узнать, как это делают люди, — я прижала ладонь к его груди, ощутила стук сердца.
— Иногда — вот так…
Удержать Сверра я, конечно, не могла, но он замер, настороженно глядя на меня и позволяя делать то, что хочу. Я провела рукой, слегка царапая его загорелую кожу. Очертила контур грудных мышц, тронула железный браслет на предплечье, погладила жесткий рельеф мужского живота… И ощутила желание облизнуться. Напряженный до дрожи Сверр, лежащий передо мной обнаженный и возбужденный, — это зрелище лишало меня остатков разума! Я перекинула ногу и оседлала его бедра.
Зрачки ильха расширились, сейчас от золота радужек остался лишь тонкий ободок. Его взгляд жадно прикасался к моему лицу, груди, раздвинутым ногам… И судя по этому взгляду, вряд ли риар останется неподвижным надолго. Сверр зашипел, когда я двинула бедрами, прижимаясь к его паху. Широкий пояс со стекающими вниз монетами все еще был на мне и тихо звенел от каждого движения.
