Только смотрел своими невозможными глазами и рвано втягивал воздух. А когда я выдохлась, схватил мои запястья, сжал, не давая пошевелиться.
— Ты должна была просто закричать, — его лицо исказилось. — Закричать, забери тебя Горлохум! Позвать меня! Попросить прощения и склонить свою проклятую голову! Так сделала бы любая женщина! Какого пекла ты молчала? Ты все время молчала!
Он встряхнул меня, и я ошарашенно моргнула. Закричать? Этого он хотел? Чтобы позвала его?!
— Я не понимаю…
— Перестань сопротивляться мне!
Он торопливо, как-то яростно провел ладонью по моему телу, подминая под себя еще сильнее.
Звякнули золотые монеты на поясе. А потом вдруг прижался губами к моим губам. Лизнул по-звериному. Провел языком по нижней губе, толкнулся кончиком внутрь — совсем немного. Слегка прикусил. И снова лизнул. Неумело и странно… Смутно, заторможенно поняла — целует. Пытается поцеловать. Что я сказала ему тогда, в своей крошечной квартире? Что так делают люди, которые хотят доставить другому удовольствие… а он ответил, что это опасно.
Что он хочет сказать теперь? Что дарит мне вот это доверие? Или что я могу откусить его проклятый язык, которым он велел отдать меня на шатию?
Тихо вскрикнув, я раскрыла губы, коснулась его языком… Сверр замер надо мной, а потом втянул мой язык в рот, лаская своим. Инстинктивно, двигаясь лишь по воле желания, что тянуло нас друг к другу. А оно заставляло, требовало сближения любым способом. И потому неумелый поцелуй почти сразу стал столь возбуждающим, словно ильх не раз тренировался в таких ласках… Он сжал ладони на моих бедрах, прижал к своему паху… Я вцепилась в его плечи, растворяясь в неге и каком-то всеобъемлющем чувстве безопасности.
И это было странно — так чувствовать с ним. Ведь именно он отдал меня под шатию, он притащил в Нероальдафе, он — причина всех бед. И он — источник тепла, силы, наслаждения, покоя… Всего. Эмоции плескались внутри, лишая меня разума. Дракон все-таки оголил мои инстинкты, сорвал покров цивилизованности и оставил меня без защиты.
В этом вихре чувств я не умела ориентироваться, я не знала как… Я ощущала себя иной Лив — той самой незнакомкой из льдистого зеркала. Сверр прав, как можно изучать людей, если не знаешь даже себя? Разве антрополог Оливия Орвей могла драться, как бешеная дикарка? А потом сгорать от желания под тяжелым телом риара?
И он снова звал меня. Я могла сопротивляться этому зову, знала, что могла. И еще знала, что он снова отступит, если я воспротивлюсь.
