У меня запершило в горле, но, чтобы скрыть смущение, я нарочито небрежно сказала:
— Ах, папенька, ты же знаешь, что всё это не по-настоящему.
Но он теперь уже строго сказал:
— Это свадьба, Марго! Твоя свадьба! И что бы ни послужило причиной твоего решения, вас с принцем обвенчают в церкви, и брак ваш будет освящен.
Я кивнула. Я и сама неожиданно всё больше и больше проникалась важностью момента.
Да, я понимала, что для Ангулемов этот брак — лишь способ спасти ту, которую они считают истинной парой для Лэнса.
Да, я уже не доверяла самому Лэнсу и собиралась держаться с ним холодно. Но должна ли я показывать свое подлинное отношение сотням гостей, собравшимся в церкви? А тысячам, десяткам тысяч простых людей, что приветствовали нашу карету на улицах Мериды?
Карета остановилась на площади у главного собора столицы, и разношерстная толпа, жаждавшая увидеть новобрачную, разразилась криками восторга. Я поприветствовала людей легким наклоном головы и постаралась улыбнуться как можно искренней.
Из-за этого волнения я едва не забыла снова надеть на руку свой серебряный браслет. Представляю, в каком ужасе будет месье Сезан, когда снова увидит его на мне.
Отец протянул мне руку, и мы пошли по расстеленной на булыжной мостовой дорожке. Каждый шаг приближал меня к Лэнсу и давался мне с большим трудом. Мы так и не поговорили с ним до свадьбы. И будет ли у нас возможность поговорить после нее, я не знала — как минимум одна из попавших под проклятие невест не дожила даже до свадебного пира.
Церковь была наполнена светом прорывавшихся сквозь разноцветные витражи на окнах солнечных лучей.
Взоры гостей обратились к нам, и я еще больше растерялась. Я не привыкла к такому вниманию.
Мы с отцом торжественно прошли по проходу, и когда он символически передал меня будущему мужу, я готова была разрыдаться и, только собрав все свои силы, я смогла вложить свою руку в руку Лэнса.
Священник был сед и мудр, и он сказал много правильных слов, которые тронули не только меня — когда обряд закончился, и мы с его высочеством направились к выходу, я видела, что многие дамы подносили платочки к лицу, чтобы промокнуть ими выступившие на глазах слёзы.
Я не запомнила даже наш с Лэнсом поцелуй. Всё было как в тумане.
Во дворец я возвращалась уже в открытой и празднично украшенной карете его высочества. На протяжении всего пути народ приветствовал нас громкими поздравлениями и осыпал лепестками роз и пшеничными зернами.
