Теперь видно, что углы его дорогущего на вид кресла набиты… орехами. С горкой.
– Марк Аврелий…
Тут же с завитка лепнины под потолком выглядывает знакомая мордочка. Буквально миг нужен рыженькой молнии, чтобы добраться до меня и привычно усесться на плечо.
Не бросил Санаду его одного, орехи в своих роскошных апартаментах прятать позволяет… хороший он всё-таки. Добрый.
А я даже не расспросила, что там с этим чаем и сущностью.
***
Добрый Санаду тем временем, опершись на стол в кухне своего особняка, невидяще смотрит перед собой.
Его отросшие когти медленно и неумолимо продавливают отполированное железное дерево, но Санаду этого не замечает.
В его мыслях полный и беспросветный сумбур. По телу проносятся мурашки.
Желание.
Такое простое.
Очевидное.
Обжигающее.
И «вдруг меня за это ваши поклонницы обидят» – слишком справедливое замечание Клео. Как и предостережение об отношениях с Марой Изрель: «Не иди на поводу у страсти, проверь чувства временем: наша жизнь слишком долгая, чтобы в выборе партнёра руководствоваться эмоциями».
Впервые за тридцать лет Санаду действительно, всем сердцем жалеет, что он не свободен.
В отчаянном рыке Санаду обнажает клыки. Его пальцы крошат железное дерево стола в жалкие щепки. Рывок его рук – и восьмисантиметровая столешница ломается, раскалывается пополам. Обе части стола Санаду швыряет в стену, и каменные плиты разлетаются осколками вместе с частью стены.
Грохот помогает ему опомниться.
Даже не запыхавшийся Санаду смаргивает с ресниц пыль и оглядывает вмятину в стене.
Заставляя острые зубы вернуть человеческую форму.
И отходит к плите. Подрагивающими пальцами вынимает из ящика ручную кофемолку, банку с кофе, турку… Эти простые действия его успокаивают.
Глава 54
Отголосок грохота отвлекает меня от изучения фантастического интерьера спальни. Всё же Санаду – тот ещё любитель комфорта и изящества. И, наверное, простора, потому что изумительно реалистичные панно визуально расширяют комнату. Как будто кто-то в поле поставил декоративные стены и поместил внутри кровать.
Хотя узорный паркет и резная мебель портят впечатление полевого выезда.
Посидев ещё немного, слезаю с кровати и укутываюсь одеялом. Нет, я не стыжусь своего вида в ночной сорочке (в клубах наряды откровеннее в разы) и не думаю, что у Санаду всё настолько печально с удовлетворением физиологических потребностей, что он набросится на студентку, но нравы тут поскромнее, не стоит никого смущать своим вольным земным поведением.
