– …какие же неотложные дела не позволяют тебе вернуться в кантоны? – напротив нас вместо Дариона сидит то ли парень, то ли молодой мужчина с длинными чёрными волосами. Бледность его лица намекает на принадлежность к вампирам.
– Вот, студентку пить учу, – Санаду поглаживает меня по плечу. – Или не пить. Это смотря с какой стороны посмотреть.
– Появилась информация о Неспящих, ты не можешь это игнорировать.
– Могу и игнорирую! – Санаду резко подхватывает со стола кубок, а скользящие по моему плечу пальцы напрягаются.
У его собеседника раздуваются ноздри:
– Ты не можешь пропустить собрание по этому вопросу. Не имеешь морального права!
– Не тебе говорить мне о моральном праве, Танарэс. Вы сами-то теперь многим Неспящим фору дадите по числу звёздочек на борту.
Последняя фраза сбивает собиравшегося заговорить Танарэса с толку, и он, нахмурившись, раздражённо интересуется:
– О чём ты? Какие звёздочки на каком борту?!
– Это пометка сбитых, – мой язык неожиданно хорошо откликается на желание пояснить.
– На борту самолётов после каждой сбитой машины противника рисовали звёздочку. Можно сказать, соревновались, кто больше врагов убил.
На лице Танарэса напрягаются желваки, голос угрожающе понижается:
– Санаду, ты не вправе нас этим попрекать. Ты, может, и жив только благодаря…
Санаду отчаянно машет кубком:
– Нет-нет, давай ты сначала хотя бы до ста лет дорасти, а потом будешь читать мне нотации о том, что я должен и на что право имею. А сейчас уходи, пока мы не поссорились.
Резко поднявшийся Танарэс наклоняется через стол, поднося своё красивое, чётко очерченное лицо слишком близко к лицу презрительно изогнувшего губы Санаду.
Длинные чёрные волосы падают в тарелки, пачкаются о жир мяса и соусы.
– Мне нужна голова Мары, – тихо произносит Танарэс. – Любой ценой. Помни об этом.
Он отступает стремительно, почти смазываясь в тень и не давая Санаду ответить.
Цокнув языком, Санаду недовольно осматривает согнувшийся в его пальцах кубок, а я – его удивительно сильные пальцы:
– Кто такая Мара?
Плечи Санаду каменеют на миг, но с выдохом он расслабляется и хмыкает:
– Да так… его персональный враг.
Повреждение кубка не останавливает Санаду: он хватает белую бутылку и опрокидывает её над ним, позволяя густой молочного цвета жидкости изливаться в покорёженную полость. Сладко-пряный аромат перебивает запахи мяса и алкоголя.
– А это можно пить людям? – тыкаю пальцем в струю и с удивлением ощущаю её тепло, почти жар.
– Можно, – вздыхает Санаду.
