Ему было пятьдесят девять лет, выглядел он немного старше, может быть, из-за грузной фигуры и оплывшего книзу лица, а может, из-за скорбного выражения много повидавших глаз, которым часто доводилось наблюдать за далеко не самыми приятными сторонами жизни.
– Другое дело – почему именно сейчас? Он на миг прервал свое занятие и поверх наполненной ложки посмотрел на собеседника.
– Что послужило поводом к столь позднему показу? Ведь что-то обязательно произошло!
Владелец ресторанчика «Барракуда» Рональд Пиркс – резидент ЦРУ в Ницце – пожал плечами.
Перед ним на тарелке стыло каре ягненка, но он лишь бокал за бокалом пил красное «Шатонеф-дю-Пап» и не притрагивался к еде.
– Я не обеспокоен. Это называется совсем по-другому... Я потрясен встречей с сыном...
Зал ресторана был почти пуст. Очень тихо играла музыка, гармонично дополняя белоснежные накрахмаленные скатерти, серебряные приборы, тонкий фарфор посуды, а главное – виртуозное мастерство местных поваров. Официанты внимательно наблюдали за обедающими, незаметно подливали вино, бесшумно меняли пепельницы.
Они считали Пиркса англичанином и не видели ничего странного в том, что он встретился с соотечественником и обсуждает с ним какие-то проблемы.
– Извините, Рон, но вы никогда не производили впечатления сентиментального человека. Кстати, вы убеждены, что это был действительно ваш сын? – небрежно спросил американец.
– Конечно! Никаких сомнений! Он тоже был потрясен до глубины души... Я видел его глаза...
Это не сыграешь!
– Сыграть можно все, Рон, – печально вздохнул Уоллес. – И сыновнюю любовь, и супружескую страсть, и девичью невинность... Все зависит от поставленных целей, материальных затрат и подбора исполнителей. Ну и от режиссуры, конечно. Так что вас заботит?
Пиркс допил очередной бокал вина и отрезал наконец кусочек нежнейшего, пахнущего дубовыми углями и провансальскими травами мяса. Но до рта так и не донес.
– Предательство, Дик, вот что меня заботит. Не то большое предательство – в конце концов, у нас просто не было разумного выбора.
.. Предательство маленького человечка... Ведь он нуждался в нас куда больше, чем огромная и могучая родина, которая прекрасно обошлась без двух своих граждан! Если бы он остался с нами, его ждала совершенно другая жизнь. Да и с Лиз, возможно, все было бы по-другому...
– Послушай, Рон, но ты же сам отвез мальчика связнику из посольства, причем прямо у нас под носом, – мягко возразил Уоллес.
