К простым... Мне – жене заведующего сектором!
Она долго жаловалась на неустроенность, несправедливость жизни и неблагодарность окружающих людей, но затрагивать тему, интересующую Веретнева, явно не собиралась.
– Я думал, он поможет мне и в этот раз, – почтительно вставил подполковник.
Номенклатурная жена снова насторожилась.
– Разве за границей вы ничего не слышали про мужа? В посольствах мгновенно становятся известны все новости... Веретнев вздохнул.
– Дело в том, что я восемь лет сидел в борсханской тюрьме.
Увы, там нет никаких новостей.
– Какой ужас! – Инна Андреевна всплеснула руками. – Раньше такого не допускали: обязательно освобождали или меняли на кого-то...
Подполковник скорбно кивнул."
"– А Леонид Васильевич вам уже не сможет помочь, – продолжала Инна Андреевна. – Он погиб.
– Как? Когда? – вполне натурально изумился Слон.
– В девяносто первом, двадцатого августа, когда вся эта каша заварилась... Когда все разрушилось!
– Ай-яй-яй... Неужели он покончил с собой? Инна Андреевна всхлипнула.
– Наверное, так бы и случилось, он бы не смог жить без партии... Но вышло по-другому. Анатолий позвонил в начале сентября и сказал, что...
Щеки женщины заколыхались, голос прервался.
– ...Что Леня разбился. На самолете. Спецрейс в Осло, где-то над морем...
Подполковник покачал головой.
– А Кудлов уцелел?
– В тот раз он не сопровождал Леню. И больше никогда не звонил. Раньше с днем рождения всегда поздравлял, дарил цветы, а теперь...
– Примите мои самые искренние соболезнования, – Веретнев поклонился.
– Леонид Васильевич был замечательным человеком. Я всегда буду его помнить... Желаю вам счастья.
Он направился обратно к калитке, но на полпути остановился, будто вспомнив о чем-то, обернулся. Женщина стояла на крыльце, отряхивая веником грязные резиновые сапоги.
– А где похоронен Леонид Васильевич? – спросил подполковник. – Я хочу отнести ему цветы...
Она медленно распрямила спину, посмотрела на него с мрачным недоумением.
– Вы думаете, кто-то искал его? Поднимал из моря, хоронил? Никому ничего не надо.
.. Он так и лежит в море, а мне даже пенсию за него не платят!
На обратном пути Веретнев заехал к Спецу. Дверь долго никто не открывал, но Слон хорошо знал привычки приятеля и нажимал кнопку звонка до тех пор, пока не щелкнул замок.
– Что за манера?! – взбешенно рявкнул отставной майор. Он был возбужден, всклокочен и тяжело дышал, волосы слиплись от пота, на коже вокруг безумных глаз – красный овальный след от маски.
