Он протиснулся внутрь и из номенклатурного дачного хозяйства Управления делами Президента страны попал на убогие «шесть соток» среднестатистического российского дачника.
Под окнами кособочилась жалкая, кое-как слепленная тепличка, участок был захламлен битыми железобетонными плитами, ржавыми трубами и проволокой, в домике обслуги не осталось ни одного целого стекла. Правда, вокруг этого островка убожества расстилался роскошный нетронутый участок размером почти с гектар. Снег почти весь сошел, лишь кое-где белели ноздреватые холмики, высокие мачтовые сосны подпирали низкое небо, пронзительно пели синички.
Из-за дома вышла полная женщина в ватнике, наброшенном на спортивный костюм, и резиновых сапогах.
– Вам кого?
Инне Андреевне было пятьдесят два года, она тоже, как и этот дом, имела когда-то великолепный фасад, который сейчас стал рыхл и жалок.
– Вы по объявлению? – переспросила она. – Только имейте в виду: мне нужны рекомендации. Я не стану продавать дачу первому встречному!
Уверенный голос и надменный тон явно остались от прежней жизни и резко контрастировали с ее сегодняшним обликом.
– Я ничего не покупаю, – сказал Веретнев и достал удостоверение. – Мы когда-то работали с Леонидом Васильевичем...
Он видел, как тревожно блеснули глаза Евсеевой и маленький рот, затерявшийся где-то между глубокими носогубными складками, задрожал. Но удостоверение она изучила внимательно, после чего кивнула и заметно успокоилась. Всю жизнь она с доверием относилась к таким документам, а об ослаблении контроля за кадрами и неумеренном развитии полиграфической техники ей ничего не было известно.
– Разве вы работали в международном секторе? В голосе все же прозвучало сомнение. Видно, на взгляд номенклатурной жены, Веретнев не производил впечатления человека из аппарата ЦК, пусть даже «бывшего».
– Нет, – ответил он. – Леонид Васильевич курировал нашу группу в КГБ.
– Тогда вы должны знать Анатолия, он был у нас «прикрепленным».
– Конечно. Кудлов.
Он попал в точку. В начинающих выцветать глазах растворились последние остатки настороженности.
– Я провел за границей много лет, – счел нужным объяснить Веретнев. – Приехал, пытаюсь отыскать знакомых. Кругом новые люди, много молодых, те, кто постарше, теперь никому не нужны. А Леонид Васильевич всегда мне помогал.
Он снова попал в точку. Женщина тяжело вздохнула.
– Да, теперь мы не нужны. Никто не помогает, не заботится. Машину отобрали, продукты не привозят... Мне уже два раза предлагали переехать на другую дачу.
