Промахнулся, а второй раз не дали выстрелить его собственные солдаты – навалились, дали по морде, вырвали револьвер. Очень им не хотелось воевать. – Он улыбнулся совсем по-молодому. – Слева на обочине у меня стоял пулеметный броневик, а справа – пушка-трехдюймовка. Броневик мы тоже забрали у немцев, он был исправный, и пулемет тоже, с патронами, а пушка, когда мы там встали, валялась в кювете. Она была неисправна, без единого снаряда, но впечатление производила, если не подходить близко. Броневик выглядел очень внушительно, пушка тоже, трое хлопцев изображали, что они – готовый к бою расчет.
Вот немцы не приглядывались. Я же говорю, воевать нисколечко не хотели – побыстрее бы ноги унести к своим Гретхен. Кое-где появились даже зольдатенраты – солдатские советы, как у вас. Кое-где поднимали красные флаги…
– Да, я читал.
– А я видел собственными глазами, – сказал Барея с едва заметным превосходством старого пса над молодым щенком. – Валит толпа расхристанных, небритых, часто пьяных солдат, несут красный флаг, поют разные социалистические песни, в том числе «Интернационал».
Потом, у себя в Германии, эти, с красными флагами, несколько лет бунтовали, несколько советских республик учредили, недолговечных, правда. Но это вы наверняка лучше меня знаете, у вас должны были об этом много писать, они же тоже были большевики…
– Да, писали много и подробно, – сказал я. – Так что это не особенно и интересно. Давайте о другом. «Виртути милитари» вам вручили в день вашего рождения, причем в сороковую годовщину.
Это просто совпадение, или тут что-то другое?
– Да нет, не совпадение, – сказал он охотно. – Скорее уж подарок ко дню рождения, к сорока. У меня был старый приятель. Даже больше, чем приятель. Из тех, что немцы называют «альте камераден». Вы знаете немецкий?
– Хуже, чем польский, но тоже неплохо, – сказал я. – Ну как же. «Старые товарищи». Часто означает скорее однополчанина, чем доброго приятеля на гражданке.
– Вот именно. Только не однополчанин, мы с ним вместе не воевали, а старый товарищ по подполью.
Мы три года были в одной группе. Была такая группа – «Кмициц». Лех Валашевич, Рекс. Мы встречались пару раз в год, мы и еще четверо «старых камрадов». Лех оказался тем из нас, кто сделал самую блестящую, мы так думали, и я сейчас так думаю, карьеру – после восемнадцатого пошел по чисто военной линии, служил в Генеральном штабе, в тридцать третьем стал полковником. Он мне и позвонил однажды, сказал, что хочет сделать особенный подарок к сорокалетию.
