Я отложил лист, развернул папку к Барее и раскрыл на первой странице, где в аккуратном бумажном кармашке красовалась его фотография при полном параде, разве что без конфедератки.
Ему хватило одного взгляда. Сказал с видом человека, которому все ясно:
– Ах, вот оно что…
– Ну да, – сказал я. – Вообще-то есть некоторые основания запираться. Можно сказать, что это ваш двойник. Совершенно в духе Дюма. Я видел при обыске у вас на книжной полке десяток романов Дюма, в том числе всю мушкетерскую трилогию. Книги изрядно зачитанные.
Любите Дюма?
– С гимназических времен, – ответил он и улыбнулся ничуть не натужно, хотя и не особенно весело. – Надеюсь, Советы мне этого в вину не ставят?
– Разумеется, нет, – сказал я. – У нас Дюма много издают. Я с собой возил одну-единственную книгу, «Трех мушкетеров», удобный такой, маленький, но толстый томик, с прекрасными французскими иллюстрациями, вполне возможно, дореволюционными – книга была издана еще в двадцать девятом. Только в сорок третьем наша машина с вещами попала под бомбежку, все сгорело… (это была чистая правда – и никакая не военная тайна).
– Знаю такие иллюстрации, – кивнул Барея. – Наверняка Морис Лелуар.
Надо же, как мы мило болтаем! Ну, это только на пользу делу…
– Так вот, о Дюма, точнее, о романе «Десять лет спустя», – сказал я. – Там у короля Людовика был двойник… точнее, брат-близнец, из которого в интересах высокой политики сделали Железную Маску. Иногда политики – такая сволочь… Словом, вы можете заявить, что у вас был брат-близнец, и Ромуальд – это как раз он, а вы, скажем, Станислав, изначальный часовщик по жизни.
Правда, в личном деле написано, что капитану Ромуальду Барее был выдан паспорт на имя Ендрека Кропивницкого, и жили по нему вы, а не близнец… Что скажете? Был близнец, или это вы и есть?
– Я, – сказал он почти спокойно. – Смешно, глупо и чуточку жалко было бы цепляться за сказочку о брате-близнеце… К вам эти бумаги попали, конечно же, в тридцать девятом?
– Конечно.
– Ну, понятно, – кивнул Барея. – Хаос стоял преизрядный, эвакуировать архивы было, собственно говоря, и некуда – с запада подходили немцы. А уничтожить никто не озаботился. В подобном хаосе остаются целехонькими и самые секретные архивы…
Он так и лип любопытным взглядом к папке, и я быстро понял, в чем тут дело, – не ребус… Усмехнулся:
– Так и тянет почитать, а?
– Признаюсь, да, – сказал Барея. – Любому офицеру было бы интересно почитать свое личное дело.
