Как старший лейтенант и наказывал, я взял полный флакон из-под «Красной Москвы». – Он показал высоту растопыренными пальцами. – Я его до того чисто вымыл… Старший лейтенант сказал: всем, кто пойдет в караул, этим маслом пули в обойме смазать и постараться хоть одного волка да подстрелить. Вот я и грохнул в одного, когда близко подошел. А дальше – сами знаете…
Не было смысла расспрашивать его дальше. Вполне возможно, он и рассказал бы еще что-то интересное, но какой от этого смысл, если Ерохин мертв, Жебрак со стаей пропал в безвестности, и все, кто столкнулся с Неведомым, будут держать язык за зубами?
– Ладно, Сипягин, – не колеблясь, сказал я.
– Иди к себе и разговор наш забудь напрочь. Не было никакого разговора, и ничего не было. Все тебе приснилось… и мне тоже. Усек?
– Так точно, товарищ капитан! – воскликнул он с самым радостным видом.
– Ну, ступай…
– Есть! – браво отозвался он, отдал честь (не заметив, что приложил руку к пустой голове), четко повернулся через левое плечо и пошел к палатке бодрой походкой человека, свалившего с плеч нешуточную заботу.
А я, постояв немного, пошел к палацу – правильнее было бы употребить другое слово, «поплелся».
Последний кусочек головоломки лег на свое место.
Смазанная лампадным маслом пуля упокоила Корбача надежно, как ей и надлежало. Ерохин в тот вечер, конечно же, был у Жебрака, и можно предположить, меж ними что-то произошло, очень может быть, не имеющее слов в человеческом языке.
Возможно, они все поняли друг про друга посредством своих умений – и Жебрак увидел в Ерохине нешуточную для себя угрозу. И послал Садяржицу. А у Ерохина, скорее всего, не было от нее защиты, и почуять ее приближение он не смог. Садяржицы – сугубо местная нечисть. Безусловно, у чукотских шаманов нет заклинаний против змей, а у африканских колдунов – против белых медведей. Вот и случилось, как случилось…
А ведь я не самый плохой разыскник.
Хотя тут и остались непроясненные места, к ним как нельзя лучше подходит определение «третьестепенные подробности». Главное, клубок я размотал… только от этого не будет никакой пользы никому, включая меня самого. Придется с этим жить, как который год живет Радаев – и столько…
Торжества победителя не было – лишь тоска и опустошенность…
Красноярск, июль 2022"
