– Вы арестованы военной контрразведкой. У вас есть жалобы? Согласно правилам, вы можете подавать письменные жалобы в военную прокуратуру.
– Пожалуй, никаких жалоб, – ответил он почти сразу же. – Не на что пока пожаловаться, разве что на неожиданное лишение свободы… но ведь такую жалобу никакая прокуратура не станет рассматривать, я уверен…
Хорошо держался, говорил спокойно, рассудительно, без тени настороженности или страха – ну конечно, старая школа, подполье и контрразведка. Вообще-то так держатся и люди, не знающие за собой никакой вины, но не будем гнать лошадей…
– Фамилия моя Чугунцов, звание – капитан, – сказал я.
"
"– Да, я так и думал, – сказал он так же спокойно. – Совершенно как в старые времена – один просвет, четыре звездочки. Правда, при царе звание делились на две степени: штабс-капитан, с погонами, как у вас, и на ступеньку выше, просто капитан, с одним просветом без звездочек. У вас, видимо, по-другому? Вы ведь не добавили «штабс», что непременно сделали бы, если бы именно так звались…
Хорошо, что он разговорился с самого начала о посторонних вещах.
Спешить мне некуда, в данном конкретном случае можно себе позволить отвлеченные разговоры – и, как обычно, следует установить психологический контакт.
– Ну, система у нас немножко другая, не прежняя, – сказал я. – Сейчас о ней нет смысла рассказывать. Погоны у нас вас, наверное, чуточку удивляют?
– Безусловно. В семнадцатом за такие погоны могли и убить на улице. А сколько раз я видел, как с офицеров срывали погоны… А теперь даже…
Он замолчал, но ход его мыслей был понятен: он бросил взгляд на фотопортрет Верховного – в кителе, с погонами маршала Советского Союза (правда, аналогов в царской армии это звание не имело, его, пожалуй, можно было сравнить (но не вслух и не при замполите) с генералиссимусом восемнадцатого века.
Это после Суворова не было генералиссимусов).
– Ну, давайте к делу? – предложил я. – Дело очень простое. Не вижу смысла устраивать долгие и путаные психологические игры… пан капитан в отставке Ромуальд Барея.
Безусловно, это для него было ударом под дых, но никак нельзя сказать, что он был так уж ошеломлен или потрясен – ну да, старая школа, как говаривал незабвенный Михаил Самуэлевич Паниковский, человек с раньшего времени…
Барея молчал явно выжидательно – ага, ждал, что я скажу дальше. Ну, психологические игры и тут не нужны…
– Вот, ознакомьтесь.
Личное дело отставного капитана лежало тут же на столе, прикрытое чистым листом бумаги соответствующего формата.
