– Мержанов у нас в моторах дока, вот только на таких вот дорогах блудит иногда, раздолбай… – Он обернулся к кабине и крикнул: – Мержанов, посмотри, что с «Виллисом»!
Из левой дверцы проворно вылез шофер и быстрым шагом направился к «Виллису». Я отметил, что старлей не подал своим команду «Отставить!», и они все так же стояли у бортов, бдительно направив автоматы на освещенный луной лес, где меж деревьев не наблюдалось никакого движения – ну да береженого бог бережет, старлей дело знает: лесная дорога, ночь, а безупречно подделанных документов, в том числе и офицерских, я сам повидал несчитано…
Мотор «Виллиса» заработал и молотил как ни в чем не бывало.
Заглушив его, Мержанов подошел к нам и козырнул:
– Товарищ старший лейтенант, все вроде в порядке, работает движок. Так оно тоже бывает: постоит машина, и пройдет само по себе.
– Вот и отлично, – сказал я. – Поеду своим ходом, а вы за мной. Мигом до Косачей доберемся.
Положил в машину сумку с инструментами, подобрал фуражку.
Мотор вновь завелся исправно, и я выехал на дорогу между колеями, подумав: с Ерохиным было то же самое, когда приехали наши, мотор преотлично завелся.
…Войдя в родной отдел, я прекрасно сознавал, что вид у меня крайне предосудительный: гимнастерка и галифе измазаны смолой, вдобавок справа на боку зияет большая прореха (не помню, как ее заполучил), повсюду прилипли еловые иглы, они и в волосах запутались, ладони и лицо в смоле, щеки к тыльная сторона рук покрыты ссадинами (чуть позже обнаружилось, что рукоятки «ТТ» и «нагана» тоже извазюканы в смоле, пришлось отчищать их скипидаром).
Пахло от меня, как от приличной ели. Однако дежурный и бровью не повел: не первый год в нашей системе служил, привык, что порой разыскники возвращаются с задания и в более растерзанном виде…
А вот Петруша, маявшийся тут же, как на иголках, лицом владел гораздо хуже, вскочил с жесткого стула с радостным и взволнованным видом.
Причина выяснилась в коридоре: Радаев, неожиданно уехавший в Талашкевичи с группой Веснина, приказал ему: если я не вернусь в расположение до двадцати четырех ноль-ноль, взять двух солдат и искать мою машину на таком-то отрезке дороги, а также заехать на мельницу и выяснить, не был ли я там, – и «держать на мельнице ухо востро». После чего Петруша в тревоге за меня места себе не находил: чем ближе был назначенный срок, тем сильнее волновался.
