А в ответ — ледяным душем её возмущённый визг и то, как с отвращением вытерла рот! Будто её касался грязный попрошайка с рынка!
Вся нежность к хрупкой девочке, которую заботливо хранил где-то глубоко, оказалась вмиг сметена. Глаза застлала кровавая пелена: подчинить, заставить, завладеть во что бы то ни стало!
Любой ценой.
Не хочет — привыкнет. Не любит — полюбит.
После того, как сделаю её своей, у неё просто не останется выбора.
А у меня его и так давно нет. Детские игры закончились, теперь всё будет по-взрослому.
Я это понимаю, пора и Аурэлии понять."
"Намеренно дал ей время до завтра: свыкнуться с мыслью, принять новую реальность, сделать это добровольно. Должна оценить и принять с благодарностью и смирением. Именно так всё и будет. В тот момент я искренне в это верил. Глупец.
Следующим утром после завтрака первым же делом иду к ней. Громкий стук, поворот ключа, открываю дверь.
Аурэлия в светло-розовом воздушном платье стоит у окна, обхватив себя за плечи. Хрупкая, изящная и такая невинная.
Раздражённо отгоняю лишние мысли. На звук моих шагов даже не поворачивает головы. Её золотистые волосы собраны в хвост и открывают тонкую шею.
— Я улетаю по делам, — говорю её ровной прямой спине, обтянутой тканью, а у самого перед глазами обнажённая кожа, которой касался совсем недавно.
От слишком смелых воспоминаний в штанах становится тесно. Кончики пальцев начинает покалывать. Сжимаю руку в кулак:
— Вернусь вечером. Ты придёшь ко мне в девять. Всё поняла?
Оборачивается, а у меня дух захватывает от одного только взгляда на неё.
Королевская осанка, наклон головы — с виду никогда не подумаешь, что перед тобой рабыня. Знатная драконица, не меньше.
Усмехаюсь про себя — ну да, как же. Хотяяя… Драконица, человечка, рабыня — какая разница? Любая нужна. Потому что моя.
— Как будет угодно господину, — с недоумением смотрю, как она склоняет голову в низком поклоне-приседании.
Это её странное поведение слегка выбивает из колеи. Нервно дёргаю плечом, разворачиваюсь и иду к выходу.
Уже у двери замечаю кое-что странное:
— Где феникс? — киваю на пустую клетку.
— Господин приказал вернуть птицу, и я это сделала, — отвечает ровным голосом, глядя в пол пустым взглядом.
Проклятье! Намеренно бесит!
Не смотрит в глаза. Прищуриваюсь: ладно же, этой ночью тебе придётся смотреть на меня. Всю долгую ночь. Я возьму всё: и взгляды, и вздохи, и стоны. Всё будет моим.
Вернувшись вечером в замок, долго стою на самом краю башни, глядя на звёздное небо.
