Теряю счёт времени в длящейся сладкой пытке. С каждым движением становлюсь ближе к чему-то новому, неизведанному и оттого пугающему. Испуганно вскрикиваю, когда низ живота вспыхивает остро-сладкими искрами, которые вмиг разносятся по всему телу, достигая кончиков пальцев и корней волос.
И пока мои искры медленно догорают, Райгон с глухим рычанием утыкается мне в шею, царапая чувствительную кожу своей колючей небритостью, его рука сжимает моё бедро на грани удовольствия и боли.
Райгон приподнимается, перекатывается набок и опирается головой на согнутую в локте руку.
"
"— Наконец-то, — рычит глухо, ведя рукой по моему телу, очерчивая грудь, впадинку на животе, изгиб бедра, заставляя меня покрываться гусиной кожей вслед за его прикосновением.
Я хватаю ртом воздух, возвращаясь в реальность, осознавая себя и всё, что случилось. Нет сил говорить, поэтому я просто поворачиваю голову, смотрю на него и понимающе улыбаюсь.
Разлепляю глаза и несколько раз моргаю, вспоминая вчерашнюю ночь. Трудно дышать — меня сдавило кольцом мужских рук, вжало спиной в горячее мощное тело.
Мочку уха щекочет чужое дыхание.
Ладонь Райгона по-хозяйски лежит на моей груди. Даже насытившись своей добычей, дракон не собирался её отпускать. Кажется, мы так и спали всю ночь.
В единственное узкое стрельчатое окно бьёт серый свет, тусклый и пасмурный. И так не хочется выбираться из тёплой постели. Лежать бы так и лежать.
Переворачиваюсь на живот, потягиваюсь. Между ног чуть саднит, но властное сминающее движение мужской руки по моим ягодицам заставляет снова хотеть повторения вчерашнего.
— С добрым утром, — поцелуи вдоль позвонков, — жена.
— Ммм...
Поднимаю голову и любуюсь фамильным кольцом Роквудов на безымянном пальце. Лунное золото с блестящим чёрным камнем, вокруг него россыпь прозрачных бриллиантов.
Новый, непривычный статус отзывается глубоко внутри теплом и волнением.
Вдруг совсем рядом раздаётся протяжный тревожный горн.
Я вздрагиваю. Райгон поворачивает голову, затем одним быстрым движением встаёт с кровати.
В пару шагов оказывается у окна, распахивает его настежь, берёт в руки подзорную трубу, лежащую тут же на подоконнике, и замирает, всматриваясь вдаль.
Его ничуть не смущает собственная нагота, меня же заставляет покраснеть и натянуть одеяло до самого подбородка. Поворачиваю голову на глухой голос Райгона:
— У нас гости.
В нём нет ни волнения, ни тревоги, ни страха. Сухая констатация факта.
Завернувшись в одеяло, выбираюсь из кровати.
