– Слышали, как он рычал?
– Да ты что, Миша, совсем до чертиков допился?!
– А это тоже от пьянки? – он показал раненый палец. – Я ведь только подумал: хорошо бы эту штучку себе забрать – красивая она больно… А он зарычал и вцепился!
Все замолчали, отводя глаза в сторону. Латышев демонстративно надел перстень.
– Херрровина какггая-то, – заключил хорунжий Лоскутов, по обыкновению грассируя и поправляя пенсне. – Не без нечистого тут все. Выбггаси куда-нибудь и забудь! Гррэх на душу не бгери…
– А знаете что, господа, – сказал вдруг Разгуляев.
Это был высокий широкоплечий мужчина двадцати девяти лет, с прямой спиной кавалериста, резкими чертами лица и пронзительным взглядом. Он изрядно опьянел, хотя понять это могли только те, кто хорошо знал ротмистра.
– Я ведь когда в Жандармском корпусе служил, мы, выезжая на полевые операции, в русскую рулетку играли. Очень любопытная игра-то! Там все от судьбы зависит…
Он вынул револьвер и со стуком положил на стол. За столом наступила напряженная тишина.
Головы повернулись в сторону ротмистра. Все понимали, что он сейчас предложит.
– Так давайте, Юрий Митрофанович, судьбу испытаем. Вы с перстеньком своим, а я с моей верной удачей!
– Пегррестаньте, ггоспода, это мальчишестгво, – пытался урезонить коллег Лоскутов. – Мы в эскадгрроне тоже любили смегртью негрвы пощекотать, но это от фгрронтовой безысходности, от тоски… Сейчас-то зачем?
– А все затем же! – ротмист вытряхнул из нагана патроны, один вставил обратно, ладонью с треском прокрутил барабан, взял револьвер за ствол, протянул рукояткой вперед.
– Так как вы, господин капитан? Играете?
– Извольте, – кивнул Латышев и взял оружие. И тут же почувствовал, что, когда взведет курок, патрон встанет напротив ствола. Он крутанул барабан еще раз, нарушая смертельную композицию, затем приложил холодный срез дула к горячему виску и нажал спуск. Курок лязгнул вхолостую, но в атмосфере напряженного ожидания металлический щелчок прозвучал, как настоящий выстрел.
– Уф! – перевел дух Лоскутов.
"
"Наган вернулся к хозяину. Ротмистр провел револьвером по ладони – раз, второй, третий… Барабан с треском вращался, то ли снижая уровень риска, то ли повышая его. Но Провидение сегодня было настроено к игрокам предвзято: Латышев ощутил, что патрон снова встал на боевую позицию.
– Знаете, Константин Сергеевич, давайте кончим эту дурацкую забаву, – как можно небрежнее сказал он.
– Сквитаемся – и кончим, – процедил Разгуляев и приложил ствол к виску.
