– Мать честная! Ну, ты даешь! Прямо за жабры поймал гада!
Он с облегчением засмеялся.
– Никакой экспертизы не надо, и так все ясно! Сейчас он у меня все выложит!
Самохвалов вопросительно взглянул на Козюкова.
– Разрешите начинать, господин майор?
Тот кивнул.
– Ну, раз все сходится… Начинайте, с Богом. А я доложу Брусницову, надо ведь предписание на арест оформить!
По дороге в дежурку Самохвалов спросил:
– Пойдешь со мной, Юрий Митрофанович, «колоть» твоего крестника по третьей степени? Тебе ж потом его и в расход пускать…
Но Латышев замотал головой.
– Увольте на этот раз, не привык еще. Не созрел…
Михаил глянул испытующе.
– Ну, ладно, зрей. Только побыстрее. Недозрелые нам не нужны. И перезрелые тоже…
Он позвал с собой ротмистра Разгуляева, поручика Клементьева, и они повели Овсянникова в подвал. Еще в коридоре Клементьев рукояткой нагана выбил майору зубы. Допрос третьей степени начался.
* * *– Эта сволочь быстро лопнула, – рассказывал через два часа сияющий Разгуляев.
– Обоссался, плакал, в ногах валялся…
– Потому что идеи нет. Идейный и муки, и саму смерть стойко принимает, – со знанием дела пояснил Клементьев. – Иногда думаешь: да что он, железный, что ли? Почему ничего не чувствует? И сам злишься, нервничаешь, а удовлетворения не испытываешь…
– Так с чегго он, ггад, перрреметнулся? – грассируя, спросил хорунжий Лоскутов. – Чегго не хгватало-то? Пррри должности, в почете, все идут, челом бьют, бгарашка в бгумажке приносят, так еще и пррриворрровывать можно, если особо не зарррываться…
– Вот он как раз и зарылся! – сказал Самохвалов, разливая спирт из обычной солдатской фляги.
Все трое допросчиков были возбуждены и находились в приподнятом настроении. Латышев не мог понять, что им больше нравится: сама процедура или полученный результат?
– А история его падения проста, как апельсин, – продолжал Михаил Семенович.
– Товарищиподставили ему бабенку – молодую, симпатичную, сладкую, он и размяк. И покатилось: пьянки, гулянки, деньги пачками… Коготок увяз – всей птичке пропасть… Ну, давайте выпьем за верность офицерскому долгу! За Веру, Царя и Отечество!
Офицеры встали, щелкнули каблуками и, отставив локти, залпом выпили. Потом стали спешно закусывать салом, солеными огурцами, вареной картошкой и соминым балыком.
