Хотя таких дверей было немного: дров и угля не хватало, в большинстве помещений царил холод. Но не в службе тыла – здесь было даже жарко.
Часовой отдал честь еще до того, как Латышев предъявил мандат. Сотрудников контрразведки угадывали по каким-то неуловимым признакам: может, по новенькой, отутюженной форме, лишенной окопной замызганности, может, по уверенным манерам и пробивной напористости, а может, их всех знали в лицо.
Вестовой в переполненной приемной отказывался без записи допустить подполковника артиллерии к своему начальнику, подполковник, повысив голос, убеждал, что батареям срочно необходимы снаряды… Не обращая ни на кого внимания, Латышев прошел в кабинет.
Овсянников сидел за огромным, заваленным бумагами столом и что-то писал. Недовольно оторвавшись от документа, он поднял голову. Важность и надменность тут же стерло с круглого обрюзгшего лица, словно мокрой губкой, вместе с красками жизни: осталась только восковая бледность покойника.
– В-вы ко мне? – с трудом выговорил майор и расстегнул ворот мундира.
– Это ошибка…
Латышев вынул из трясущихся рук исписанный листок, извлек из кармана забрызганное кровью шпионское донесение, приложил их друг к другу.
– Какая тут может быть ошибка?!
То ли от вида крови, то ли от всего вместе, Овсянников громко испортил воздух и принялся икать.
– Совпадение… Просто похожи…
– Графологу покажем – разберется, – сказал Латышев. – А сейчас сдайте оружие и съездим в контрразведку для дачи показаний."
"На служебном автомобиле Управления тыла он привез Овсянникова в Контору,оставил под надзором дежурного, а сам зашел к начальнику отдела.
Майора Козюкова доклад новичка ошарашил. Он не ожидал, что без связника и свидетелей дело может быть раскрыто. И не думал, что под подозрение попадет штабист столь высокого уровня. Поразмышляв с минуту, он вызвал Самохвалова. Тот выслушал повторный доклад, покачал головой, почесал в затылке. Лицо капитана напряглось и выражало сильное сомнение.
– Это ты что, Юрий Митрофанович, по своей схемке заместителя начальника Управления тыла на заклание притащил? – с опасливым недоверием спросил он.
Еще бы: если новичок ошибся и наломал дров, то его рекомендатель получит по первое число!
– Сначала по схеме, а потом проверил, – Латышев показал два листка, исписанные одинаковым почерком. – Это перехваченное донесение, а это его докладная. Можно графологу отдать на экспертизу…
Самохвалов всмотрелся в бумаги, перевел дух и заметно повеселел.
