Оглаживая косматую бороду, Зорян Нежданович глядел на дюжих мужиков, ставших плечо к плечу возле Храбра. С ним одним он бы еще совладал... Ссорить с частью общины было ему нынче не с руки.
— Делайте, как знаете, — выплюнул он, цокнув языком. — Вот как зимой скотина оголодает, попомните мои слова, да будет поздно уже!
— Ты нас не стращай, — прошепелявил ему вслед Вячко. — От одного раза не убудет!
Когда тот скрылся с глаз, Храбр в пояс поклонился собравшимся вокруг него мужчинам: пока спорили со старостой, подтянулись еще несколько человек, которые помнили добро от его отца.
— Вовек не забуду, — дрогнувшим голосом молвил Храбр, выпрямившись. Его глаза блестели. — У каждого в долгу буду, не смогу...
— Ты словами не бросайся, сынок, — Третьяк, бывший ниже его на целую голову, похлопал его по плечу. — Мы ничего пока еще не сделали.
Мужи закивали в такт его словам, но Храбр едва заметно качнул головой. Как это не сделали, когда пошли против старосты? Но времени спорить у него не было, и потому он кивнул, соглашаясь с Третьяком, и все вместе они ушли с сенокоса, направляясь к опушке леса.
Добравшись до нее, они спустились вниз по холму, к реке.
Им предстояло пройти самым страшным и тяжелым путем: вдоль берега. Твердята мог утонуть, и тогда вода должна была непременно вынести его тело на поверхность. Храбру было невыносимо даже помыслить о таком, но он рассудил, что эту часть поисков должен взять на себя.
Белояр, Услада и несколько ее подруг пойдут дальше в лес, в чащу, в которую ночью они не смогли пробраться.
А он станет искать брата у реки...
***"
"Отрада остановилась, смахнула с лица выбившиеся из косы пряди и запрокинула голову, всматриваясь в бескрайнее, лазоревое небо. Высокие кроны деревьев, казалось, подпирали собой бесконечный небосвод. Солнце достигло полудня и припекало даже в тени. Не спасали ни широкие ветви, ни зеленая листва, ни слабый ветерок.
С самого раннего утра они с женщинами прочесывали лес. Не так их было много, подумала она, еще когда собрались все у избы Белояра и Услады.
Надеялась отчего-то, что гораздо больше не побоятся старосты да его угроз. Даже подружка ее, Стояна, на пришла. Верно, той воспретила мать.
Конечно, дурные свои мысли она оставила при себе. Только их не хватало Усладе, на которую глядеть было невыносимо. Отрада подошла к ней с добрым словом, хотела утешить, и та едва сдюжила пробормотать что-то в ответ. Вестимо, все ее помыслы занимал младший братишка.
