— Самый свирепый это подранок. Страшнее раненого, разъяренного и опьяненного кровью зверя не найти. Потому и убивать следует с первого удара и метить, чтоб в самое сердце.
Она поежилась и потерлась щекой о его плечо. Чуть повернув голову, Храбр почти невесомо коснулся ее макушки губами и вдохнул горький запах трав, который преследовал ее с той поры, как начала жить в избе знахарки.
Оставшийся день прошел быстро, в хлопотах и разговорах. Храбр закончил точить кинжалы, проверил оперение стрел, достал из сундука свою старую охотничью одежду — штаны из грубой кожи, широкий пояс и полотняную рубаху, расшитую еще его матерью.
Как только солнце начало медленно клониться к закату, Храбр вышел со двора. В руках он держал тугой, мощный лук, а за его спиной покачивался колчан, в котором негромко шелестели стрелы. Два длинных кинжала в ножнах он закрепил на кожаном поясе.
Отрада ушла чуть раньше, после полудня. Решила, что негоже невесте у жениха в избе денно и нощно крутиться! И потому нынче Храбр шел, сопровождаемый ватагой мальчишек.
Те шумели и путались под ногами, выпрашивая потрогать лук, подержать в руках острый кинжал.
— Ну вас! — кузнец отмахивался от них, ускоряя шаг.
На опушке леса его уже дожидались жители общины. Среди них была и бледная, взволнованная Отрада.
— Большого вали, Храбр, большого! Чтоб непременно всем мяса в достатке было! — женщины улыбались ему, раззадоривая.
Ловита всегда была большим праздником. После нее в избах появлялось вдоволь свежей дичи; часть ее солили и хранили в холодных погребах, чтобы хватило до весны.
Самые месяцы для ловиты — после страды и уборки урожая.
— Мы будем в овраге тебя дожидаться, — Зорян смотрел на Храбра с нехорошим прищуром. — Горихвосткой прокричишь, как убьешь.
Кузнец молча кивнул, нашел взглядом Отраду, улыбнулся лишь ей одними глазами и вошел в лес, провожаемый веселыми криками.
43.
Храбр сделал десяток шагов, когда все прочие звуки стихли, и вокруг остался лишь шелест деревьев, пение птиц и шепот травы.
Он остановился и глубоко вдохнул, закрыв глаза. Он поправил колчан, погладил стрелы по оперению, убеждаясь, что те с легкостью ложатся в раскрытую ладонь.
Обычно на кабана ходили с копьем, но Храбру больше по сердцу были кинжалы. Всего-то и нужно было подпустить зверя достаточно близко, а после с двух рук вспороть его грудину. Лук он брал на крайний случай, коли будет нужда добить."
"Храбр повел головой, определяя, куда дул ветер, и едва приметно улыбнулся.
