Неужто совсем он обезумел?..
Верить в это не хотелось. Но смурное предчувствие точило и точило что-то изнутри, не позволяло успокоиться.
Одно ясно: неспроста староста это замыслил. Была для него какая-то выгода, был интерес. А еще дома надобно рассказать обо всем жене...
Последнюю мысль он, кажется, произнес вслух, потому что Храбр резко к нему повернулся.
— Унял бы ты Устю, я-то ей нынче не указ, — сказал он с кривой усмешкой. — Довольно и Нежке, и Твердяте пустых бабьих причитаний, — он поморщился и поднес руку к глазам, представив, что случится, коли Услада даст волю своему жгучему языку.
Будет до самой осени успокаивать перепуганных брата с сестренкой, которые наслушаются от нее всякой дури.
— Да что с ней поделаешь, — развел руками Белояр. — Тем паче, не со зла.
Храбр раздраженно дернул плечом.
— Со зла, не со зла – то неважно. Им обоим и без того несладко живется. Обойдутся без причитаний Услады, — добавил он с досадой.
— За тебя, дуралея, тревожится, — пробормотал Белояр негромко.
— Ладно, будет. Скажи лучше, как ты мыслишь? Одни мы.
И впрямь. Мужчины давно обогнали их, и теперь они шагали вдвоем: вдалеке уже виднелся холм, на котором и стояла их община. Недолго совсем до дома оставалось, только рукой махнуть.
— Мыслю, что неспроста Зорян ловиту затеял. Но чего он чает? Как тут угадать, — Храбр развел руками и поправил широкий ворот рубахи. — Не безусый юнец я ему, справлюсь. Не впервой будет вепря завалить.
— Оттого и странно, — Белояр в задумчивости огладил бороду, хмуря брови.
Оставшийся день Храбр провел с братом и сестренкой, а под вечер, сразу после трапезы, пошел в избу к Верее. Надобно рассказать Отраде про ловиту первым, пока не прознала ни от кого чужого.
Дождь все продолжал накрапывать, и радости это ему не прибавляло. Пока дошел, сызнова вымок до нитки: уже в который раз за день. Зато в избе застал Верею, которую в последние седмицы редко встречал. Нынче же знахарка с озабоченным видом разглядывала свои травы, разложенные на длинном дубовом столе, потемневшем от времени.
— Никак не сохнут, уж многие погнили — вздохнула она, когда обменялись с кузнецом заздравными пожеланиями. — Сыро, мокро. Оно и понятно. Не токмо урожай попортил дождь.
Отрада, смущенная его приходом, суетливо выставляла на стол квас и взвар. Храбр пришел в неурочной час, они только-только закончили вечерять, и она убрала хлеб и горшок с кашей.
Они мало виделись со дня, когда ей вздумалось отнести ему в кузню обед.
