Откинул слегка потрепанную тканину, и она увидала ладненькие, искусно сделанные усерязи, отливавшие серебряным блеском в тусклом свете масляной лампы.
— Тебе привез с торга. Когда в городище к воеводе ездил.
Отрада протянула руку, желая коснуться, и спросила: хлестко, с горечью.
— Отчего же тогда не отдал?"
"— Дурак потому что, — хмуро отозвался кузнец.
Уголки губ Отрады дрогнули, и она улыбнулась.
34.
По груди Храбра разливалось давно позабытое тепло. Отрада в нерешительности стояла подле стола и смотрела на усерязи, раз за разом скользя по ним жадным, внимательным взглядом.
Коснуться их она так и не решилась, вот и оставалось лишь издалека любоваться.
— Примеришь, может? Али как?.. — устав ждать, заговорил Храбр и столкнулся с ее насмешливым, лукавым взглядом.
Она снова склонила голову к плечу, словно птичка.
— А чего я стану их примерять? — спросила, подавив улыбку. — Ты мне не жених, а я тебе не невеста!
Храбр поначалу опешил. Воздухом подавился, словно грудью со всего маху налетел на камень.
Дышать стало трудно и больно. Но после, заметив хитрый блеск в ее взгляде, он вдруг расхохотался. Громко, со вкусом, во всю мощь. Так, как не смеялся уже давненько. И точно ни разу со дня смерти отца.
Ух, зеленоокая!
Отсмеявшись, он погрозил ей пальцем, и Отрада лишь быстро-быстро заморгала в ответ длинными ресницами.
— Ты гляди! Сватов пришлю!
— А присылай! — отозвалась она дерзко, но тут уже и сама смутилась собственного своеволия, и поспешно прикусила язык.
Да-а. Прежде не помнила за собой Отрада такой смелости. Сперва она пошутить хотела, подразнить угрюмого кузнеца, на которого все еще держала обиду. А нынче стало уже не до смеха.
Про сватов Храбр говорил всерьез, и ее глупая подначка, казалось, лишь крепче уверила его в принятом решении.
Подумав об этом, Отрада почувствовала, как на шеках стремительно расцвел густой-густой румянец. Пришлось от кузнеца взгляд отвести. Больше ей не хотелось ни подшучивать над ним, ни дерзко в глаза смотреть.
Как обмолвился он про сватов, так быстрее забилось у нее сердце. Ладони, и прежде холодные, заледенели от волнения. В голове одна за другой мелькали мысли — одна другой дурнее.
— Ну, что ты? — спросил Храбр, не сводивший с нее пристального взгляда. — Не бойся... не хочешь – не пришлю! — сказал он и сам себе подивился.
Отрада думала недолго.
— Хочу, — прошептала, комкая в ладони подол длинной рубахи.
Заговорить ему помешала вернувшаяся Верея.
