— Вот и помалкивай тогда, — заключила знахарка сердито.
Увидав, как расстроилась девка, та смягчилась и пояснила уже гораздо спокойнее.
— Храбр, коли услышит такое, во что бы то ни стало задумает Избору отомстить. Еще убьет ненароком, кровь-то горячая и сердце молодое, глупое, хоть со стороны и кажется он замерзшим камнем. А ведаешь, что бывает, коли без суда воеводы жизни отнимать? Полетит у Храбра голова с плеч, вот и весь сказ.
Медленно Отрада опустилась на лавку, хоть и не полагалось ей сидеть, когда женщина старше нее и мудрее стояла.
Она прижимала к груди горшок, словно последний свой щит, и шевелила губами, повторяя про себя слова Вереи.
Знахарка вздохнула. Напрасно она на девочку набросилась так, с самого начала объяснить все следовало. Молоденькая она совсем, жизни еще толком не знала. Немудрено, что сгоряча едва к кузнецу не кинулась, правду ему открыть вознамерилась. А ведь Избор приходился ей какой-никакой, а родней…
Да-а. Такое же горячее сердце, как и у него.
— А коли Твердята еще раз вспомнит и брату расскажет?
— Не вспомнит, — решительно мотнула головой Верея.
— Одолеет лихоманку и не вспомнит боле. Редко когда человек повторяет то, что говорил в бреду.
— Выходит, от неотмщенным останется? — глухо спросила Отрада, опустив голову и глядя на свои ладони. — Как и его отец?
Знахарка подошла к скамье, на которой та сидела, опустилась перед ней на корточки и сжала руки Отрады в своих."
"— Выходит, так. Но свою буйную голову сбережет. Ты пойми, девонька, на него глядеть больно было, что с ним творилось, когда родню его зимой в лесу нашли.
С трудом его тогда уговорили к воеводе в городище пойти, а не рубить с плеча. А оно вон как все обернулось... Правды у воеводы он не сыскал, виру великую заплатил. Нынче он и не помыслит даже суда требовать. Своими руками убьет и жизнь загубит. Свою, Услады да меньших...
Голос Вереи журчал ласково, словно весенний ручеек. И вроде говорила она, как обычно, и слов чудных не произносила, но Отрада слушала и чувствовала, как ей становится легче.
Уходит сумятица из мыслей, и руки уже не дрожат, и глаза не щиплет от слез. Словно теплый луч солнца коснулся и погладил по щеке.
Все же не зря Верею почитали как знахарку. И впрямь было ей подвластно то, о чем другие не ведали даже.
— Он на старосту глядеть не может, — вздохнула Отрада, всматриваясь в морщинистое лицо знахарки, которая так и сидела на корточках перед лавкой. — Госпожа Верея, так это же...
