Судьба все равно привела меня в зал, где ждали мои судьи…
Почти в самом конце широкого коридора я замедлилась, будто, наконец, очнулась. Остро прочувствовала настоящее, с головой нырнула в него и паника сковала дыхание. Меня уже увидела Патимат и ее суровая мать, стоявшая рядом. Один взгляд свекрови заставлял кровь застыть в жилах.
Точно предчувствуя катастрофу, Патя торопливо сжала руку встрепенувшейся Динары, зачем-то желая спасти меня от неминуемых последствий.
Аллах… как же страшно.
И стыдно! Провалиться бы мне сквозь землю прямо сейчас. Он знал, как наказать меня…
Стиснув зубы, я опустила глаза и смирившись со своей участью, вышла из укрытия, давая целому залу гостей повод затихнуть.
Я практически кожей почувствовала, как сотни глаз разом устремились в мою сторону. Женщины заохали, зашептались, мужчины подняли гул. Лицо беспощадно горело от этого внимания, и платье вдруг показалось таким неподъемным, лишним на моем теле. Но я шла.
Взглянув из-под мокрых ресниц, нашла глазами выход в конце зала, и внутри резануло отчаяние. Высокие двери находились так далеко… Так далеко!
Стыдливо уставившись себе под ноги, я продолжала идти по бежевой узорчатой плитке. Мимо музыкантов, застывших в растерянности, мимо роскошного стола, за которым еще совсем недавно сидел мой муж с друзьями и братьями. Каждый шаг давался с трудом, словно я ступаю по стеклу. В наколенном воздухе застыло ощущение, как перед взрывом и я невольно ждала.
Настороженность буквально душила меня.
Внезапно я краем глаза заметила движение сбоку. Тут же повернула голову, остановилась и адреналин начал разгонять кровь по венам с бешеной скоростью. Свекровь приближалась ко мне быстрым шагом, всем своим видом показывая ярость.
Я даже не подумала сдвинуться с места. И прятать глаза не стала. Я приготовилась. Динара остановилась резко, буквально в шаге от меня. Ее губы дрожали, глаза жалили гневом, впивались в мое лицо, кажется, целую вечность.
Напряженная с головы до ног, я на секунду сомкнула веки, чтобы спрятать рвущиеся слезы.
— Жалко себя, да? — вдруг услышала шипящий голос свекрови. — Ах ты, бедная, несчастная девочка. Когда принимала мое благословение, о жалости думала? Когда соглашалась на брак, понимая, какой позор принесешь в нашу семью, пожалела кого-нибудь из нас?!
Еще одна бетонная плита легла на сердце.
