С одной стороны — мой солидный муж, его богатый дом, а с другой — я… И мой дом.
Я никогда не думала, что так скромно жила. Это особенно сбивало с толку после обстановки, к которой я успела привыкнуть. Не удивительно, что внимание Адама могло меня пугать в начале нашего знакомства.
По комнате разнесся мамин вздох.
— Понимаю… тебе не очень здесь комфортно, — стушевавшись, произнесла она, что мне сразу не понравилось. — Но ты любила этот дом. И свою комнату.
Я сосредоточила на Адине напряженный взгляд."
"— Мне не может быть некомфортно в доме родителей, — твердо возразила я.
— И я верю, что любила это место. Просто… — Я уныло огляделась, не зная как выразить то, что сдавливало грузом сердце. — Я так надеялась что-то вспомнить здесь. Но пока… внутри лишь ощущение, что я уже бывала здесь. Когда-то очень давно.
Мама приблизилась и села рядом.
— Я знаю, — сочувственно произнесла она, накрыв мои руки своими. — Понимаю, о чем ты говоришь. Мало приехать домой. Ты бы хотела обрести этот дом внутри!
Я сглотнула подкативший ком и согласно кивнула.
Это ужасно — не помнить даже самых простых вещей о своем прошлом. Каждому человеку нужен дом. Хотя бы в сердце! То, безопасное место, где прошла важная часть жизни.
Я подняла взгляд на Адину, которая задумчиво смотрела в окно, и мне вдруг стало так жаль ее. Сколько боли перенесло ее сердце из-за меня? До сих пор переносит, но как стойко она держалась!
— Я хочу попросить прощения за Адама, — выпалила я виновато. — Вы не заслужили такого отношения.
Мама озадаченно нахмурилась, затем тепло улыбнулась и убрала прядку волос с моего лба.
— Не стоит, моя девочка. Не переживай об этом. Для нас с отцом важно только то, чтобы он относился хорошо к тебе! Только тогда наше сердце будет спокойно. — Она заглянула мне в глаза и, понизив голос, спросила: — Он ведь тебя не обижает?..
Я отрицательно покачала головой и уверила:
— Нет. Вам не о чем волноваться. Адам… Он ведет себя достойно и сдержанно. И заботится обо мне
— О, ма ша Аллах, — горячо выдохнула женщина с облегчением.
Даже руку приложила к груди. — Пусть будет так. Пусть нас он не помилует никогда, но тебя простит и примет! И в дом свой и в свою душу.
Я лишь тихо вздохнула. Страшно было даже говорить об этом. Связь, выстроившаяся между нами, пока казалось слишком хрупкой….
— Возможно, когда я все вспомню, нам обоим станет гораздо легче, — задумчиво предположила я.
А Адина покачала головой.
— Ох, Мариям, — произнесла она с тяжестью.
