Так, думай Сань, думай, как выкручиваться будешь, — заходил он, как медведь в клетке, из стороны в сторону.
— Можно доказать, что отпечаток Сашке принадлежит? — обратился я к Владу.
— Разумеется, нет, это же не физического тела был отпечаток.
— Брат, завязывай паниковать, отпечатков нет, след твоего героизма тоже бесследно пропал. Начнут давить — валим всё на меня, никто не знает, какой финт может выкинуть мой организм. Может, это аллергия была?
— Кстати, в это объяснение они больше поверят, чем во что-то потустороннее, — оживилась моя жена.
Только мы дружно выдохнули, резко распахнулась дверь, и вошёл Лютов-старший. Глаза горят. Ну, думаю, сейчас рванёт. Но когда следом показался дядя Глеб, понял, что избиение младенца, вернее Сашки, отменяется, тесть был уж больно доволен.
— Кого я вижу! — всплеснув он руками, приторно-сладким голосом начал дядя Егор.
— Пап, не начинай. Ване нервничать сейчас вот никак нельзя.
— Ну что ж я зверь, по-твоему? Ничего я Ивану не сделаю, пусть тесть с ним разбирается.
Да и тебя наказывать почти не за что. У меня вопрос: почему ты, сын мой любимый, завидев батю, рванул в другую сторону?
Сашка непроизвольно скривился, но быстро взял себя в руки:
— Я тебя не заметил. Меня срочно, но по ошибке, вызвали на КПП… Живот прихватило. Пап, выбирай вариант, какой больше нравится.
— Негусто, сынок, — цокнул дядя Егор языком. — Я от тебя ожидал большего. А самый последний так вообще меня расстроил. Это что же получается, батю увидел — и обосрался от восторга? Или от страха?
— Последнее.
И поверь, я не единственный, у кого случается подобный казус, когда видят тебя в ярости.
— Ответ принят. — Дядя Егор подходит к Сашке и отвешивает лёгкий подзатыльник.
Друг зашипел, больше от негодования, чем от боли.
— Па, за правду бить грешно.
— Это тебе за то, что хотел сделать. Совсем охренел! Ты о матери подумал? Ещё один подобный финт, и я, клянусь, всё-таки пройдусь по твоей жопе офицерским ремнём! Видимо, устный выговор на тебя не действует.
Камикадзе хренов! — напоследок рявкнул дядя Егор и повернулся ко мне. — Спасибо, Вань, что не дал этому дурню глупость совершить. — Только я хотел ему ответить, он и мне припечатал: — Кстати, ты больше невыездной, считай это домашним арестом. А то, как за бугор выезжаешь, вечно на свою задницу приключение находишь. Потом нас всех лихорадит, вернее, я в ярости, а народ, как выяснилось, гадит от переизбытка чувств. У меня на базе нет большого запаса лоперамида.
