Иногда Александр жил в отцовской квартире по несколько дней, и в этот период старик преображался, своими чудачествами напоминая шестнадцатилетнего подростка. А когда подходил срок расставания, Тимофей Егорович вел себя как капризный ребенок, у которого отбирали любимую игрушку.
В тот день Беспалый-младший пришел неожиданно рано. Он крепко пожал отцу руку и молча прошел в комнату.
– Отец, – сказал Александр, сев в мягкое кресло и похлопывая ладонями по подлокотникам. – Сегодня я узнал кое-что… Ты мне мало рассказывал о своей прошлой жизни, а она ведь, оказывается, у тебя была непростой.
Беспалый– старший нахмурился:
– Что ты имеешь в виду?
– Ты ведь знаешь Муллу? – спросил в лоб Александр.
Тимофей Егорович мгновенно сгорбился и как-то усох, на глазах превратившись в глубокого старца, разбитого множеством болезней.
– Ах вот оно что! А Мулла у тебя еще сидит?
– Сидит, куда ж ему деться. Он на зоне смотрящий. То есть, конечно, смотрящий номинально другой заключенный, но Мулла – самый авторитетный.
Ты давно с ним знаком?
– Давно. Муллу я знаю… с конца двадцатых. Мы с ним были когда-то большие друзья. Записано ли у вас в деле, что его настоящее имя Заки Зайдулла?
Мы когда– то вместе беспризорничали в Москве. Я же не всю жизнь командовал этой колонией. Мне тоже пришлось хлебнуть лиха вот так! – Старик чиркнул большим пальцем по сморщенной шее. – Я сиротой рос. Приходилось даже воровать – с голодухи чего не сделаешь!
– Отец, ответь мне еще на один вопрос, – осторожно произнес Александр.
– Слушаю тебя.
– Когда ты потерял пальцы на левой руке? Тимофей Егорович нахмурился. Он даже не попытался скрыть, что вопрос ему неприятен. Сын невольно задел незажившую рану в его сердце.
– Мулла тебе и об этом рассказал?
– Да.
Тимофей Егорович тяжело вздохнул:
– Ты можешь сделать мне одолжение, Сашок?
– Все, что угодно, отец!
– Я хочу встретиться с Муллой. Устрой мне с ним свиданьице.
– Сделаю, отец!
Тимофей Егорович Беспалый проработал в Североуральской колонии без малого сорок лет.
При нем строились новые бараки, вышки, ограда, и зона превратилась в крепость, способную выдержать многомесячную осаду. Здесь ему были знакомы каждый столб, каждая доска, и он никогда не думал, что ему придется входить в зону в качестве посетителя.
– Пойдем ко мне в кабинет. Там ты почувствуешь себя увереннее. – И Александр повел отца по длинному коридору, по которому гулко раскатывалось эхо шагов. – Насколько мне известно, это был и твой кабинет.
