Влажных звук наших соединившихся тел. Выдох, короткое, «Блядь, классно!» и вздох облегчения.
Я распахиваю рот, готовлюсь к дискомфорту от слишком резкого и грубого вторжения, но вместо этого чувствую приятную глубокую наполненность. Словно он весь до краев во мне.
— А теперь можешь стонать, Молька, — адски скалится Червинский, приподнимая меня — и снова с силой насаживая на свой член.
Взгляд Марика до краев наполнен желанием и похотью, и он приподнимается, когда в очередной толчок моя грудь с приятной болью подпрыгивает напротив его рта.
Стонет, закрывает глаза и ловит сосок губами, втягивая его в горячий рот, продолжая двигать бедрами мне навстречу.
Я подхватываю ритм, хоть сосредоточиться все сложнее. Сбиваюсь, всхлипываю от разочарования, и пробую снова.
Марик быстро перехватывает инициативу: ищет взглядом мое молчаливое согласие, спрашивая:
— Давай не нежничать, Молька? Потрахаемся до одури, а потом весь день наш.
Прямо. Честно. Открыто.
Идеально.
Я только киваю и одними губами говорю: «Все, что хочешь».
Его руки моментально ложатся мне на плечи, колени сгибаются в опору для моих ладоней.
Я приподнимаюсь — Марик за плечи жестко толкает меня обратно на себя, подается бедрами навстречу.
Глубоко и резко, сильно.
Я то ли кричу, то ли плачу от удовольствия, потому что от пупка уже расходятся круги удовольствия, и позвоночник простреливает раз и еще раз, превращая мир вокруг в непонятное разноцветное пятно.
Мы находим слаженный быстрый ритм, который заводит мою внутреннюю пружину до отметки «больше невозможно, дальше опасно для жизни».
Но я продолжаю накручиваться, теперь уже сама врезаясь в его живот рваными сильными толчками.
Мне нужно все, до конца, до рваной сладкой боли между ног, которая резко и неожиданно прокалывает меня снизу-вверх, оглушая и ослепляя. Я чуть не падаю от неожиданности, Но Марик поддерживает меня за бедра, помогает растянуть удовольствие, пока я изо всех сил сжимаю его спазмами своего удовольствия.
— Черт, хорошо, хорошо… — сквозь судорожно сжатые зубы, рычит Червинский, выскальзывая из меня, обхватывая член рукой и в пару движений разряжаясь мне на живот.
Я сглатываю дрожь от еще не растаявшего оргазма и, едва ворочая языком, говорю:
— Ты зараза, Червинский, но трахаешься ты тоже классно…
Глава двадцать пятая: Марик
Можно сколько угодно говорить, что секс — не главное в отношениях, и что все должно строиться на духовной близости, но это все отговорки для пар, между которому не шипит и не трещит.
