Самое время наслаждаться триумфом, но не тут-то было, потому что стоит расслабиться — и на загривок опускается букет. Причем не раз и не два: Верочка обхаживает меня, как профессиональный банщик.
— Прекрати, блаженная! — ору я, только чудом пасуя вниз по крыльцу. Даже странно, что не скатился кубарем. — Успокойся, больная!
— Ты — наглая самовлюбленная свинья, Червинский!
Молька снова замахивается и на этот раз у нее такое хорошенькое личико, что я забываю выставить вперед руки. Блин, а ведь она не такая уж и серая мышь.
Не красавица, конечно, но милая — жуть! Особенно когда такая румяно-злая.
— А ты — булочка, — пытаюсь засмеяться я, но вместо этого получаю еще раз.
Теперь уже от всей души, так, что рот наполняется лепестками и колючками, и глаза лезут из орбит. И пока пытаюсь выплюнуть всю эту дрянь, Верочка входит в раж. Наверное, со стороны мы выглядим очень влюбленной парочкой, потому что даже сейчас мне не хочется послать ее на хрен.
Хочется… Да, черт, хочется обнять!
— Ну все, адская козочка, пора в стойло, — сквозь дурной азарт рычу я и, улучив момент, хватаю Мольку сразу двумя руками.
Она брыкается, вопит, обзывает меня гадом, но сила на моей стороне. — А ну-ка перестала дергаться, Молька. А то раздумаю жениться.
И она вдруг правда успокаивается, и даже роняет то немногое, что осталось от роскошного букета.
— Червинский, признавайся, — Верочка обеспокоенно хмурится, — ты того… пьяный?
— Нет, — широко лыблюсь в ответ, — я в тебя, кажется, влюбился.
Много лет назад, когда я был еще старшеклассником, я был… как бы так сказать… В общем, на свидание со мной не соглашались не то, что красавицы школы, но и не красавицы тоже.
И даже страшненькие держали во френдзоне, потому что я был тощим, долговязым и прыщавым. В общем, тогда же меня угораздило влюбиться в одну красавицу, которая выставила меня на посмешище таким образом, что до сих пор противно вспоминать. После этого я понял свое предназначение: сбивать короны с вот таких напыщенных дур, чтобы у простых парней, вроде меня, был шанс вытереть об них ноги.
Но я не стал надевать маску Бетмена, нее корчил Супермена. Я решил стать приманкой для Королев: самым охуенным мужиком, которого они встречали, и мимо которого просто не могли бы пройти. В этом слабость всех красивых женщин: они уверены, что против них невозможно устоять, и непременно захотят в свою коллекцию еще один Прекрасный образец.
Так я полюбил спортзал, подправил нос, запустил щетину и превратил секс — в искусство.
