Мрачные мысли одолевали Джулиана, поэтому он пришел в самое подходящее место, которое смог найти. Это был монашеского типа клуб, где стояла тишина, не считая покашливаний и шелеста газет. Большинство завсегдатаев этого клуба были женатые мужчины, и они использовали тусклую, прокуренную атмосферу как временное убежище от семейных неурядиц.
Джулиан был уверен, что некоторые посетители на самом деле спят, прикрывшись газетами. А быть может, они просто мертвы, чего никто не заметил. Нет, это место не для него.
Он удивился, увидев, что Эрик входит в клуб.
Джулиана не оказалось ни в одном из его излюбленных мест, потому-то Эрику, должно быть, и пришло в голову попытать счастья здесь.
— Бог мой, старик, что ты делаешь в этой жуткой дыре?
Джулиан поднял глаза от бокала с бренди. Он нежно держал его между ладонями, размышляя над точным цветом глаз Иззи. Хотя он выпрямился и повернулся к Эрику, но лишь что-то проворчал в ответ.
Плюхнувшись напротив него, Эрик сделал вид, что тоже заглядывает в бокал.
— Что ты там видишь? Будущее? Предзнаменование? Или просто муху?
— Уходи, — прорычал Джулиан.
Он не желал компании, и все остальные мужчины в клубе сумели догадаться об этом по его мрачному выражению лица. Это такое место, куда мужчина приходит в поисках покоя, только покой, по-видимому, в данный момент для него недосягаем. Последним человеком, которого он хотел бы сейчас видеть, был Эрик.
Эрик с его проклятым навязчивым обаянием. Эрик, обнимающий Иззи. Эрик и его поцелуй.
— Послушай, дружище. Надеюсь, ты больше не злишься на меня за тот дружеский поцелуйчик.
Я не в обиде за то, что ты меня ударил. Знаю, мне не стоило этого делать, но мне было любопытно. Просто любопытно…
Любопытно. С рычанием, которое поднялось из глубин его собственного смятения, Джулиан вскочил с кресла, едва остановившись, чтобы не схватить Эрика за грудки. Тяжело дыша, он с трудом сдерживал себя. Он наклонился ниже и угрожающе уставился другу в глаза.
— Никогда, — прошептал он, — никогда больше не упоминай этот «поцелуйчик».
Если жить не надоело. — Джулиан повернулся и, оставив потрясенного Эрика, не оглядываясь вышел из клуба.
Было бы явным преуменьшением сказать, что Иззи удивилась, когда увидела лорда Ротема. Она словно приросла к месту от потрясения, когда дворецкий Боттомли объявил о его приходе. Когда он вошел в откровенно женскую утреннюю комнату, его одетая в черное фигура выделялась, как восклицательный знак, на фоне обитых кремовым атласом стен и розовых оконных штор.
