Точнее, свое наследство.
Очутившись в карете Селии, Иззи упала на сиденье. Долго сдерживаемые слезы хлынули потоком, и, закрыв лицо руками, Иззи разрыдалась.
«Я не против жениться на тебе». Да, совсем не против холодного брака без любви. Не против водворить ее в поместье в качестве своей жены и больше никогда о ней не думать. Не против день за днем разрывать ей сердце по кусочкам.
Его близость без любви будет для нее не чем иным, как мукой. Смотреть на него, говорить с ним, прикасаться к нему и никогда не видеть ответной искры любви в его глазах?
Всю жизнь любить его на расстоянии — это одно.
Но на всю жизнь обречь свое сердце на боль, которую она испытывает сейчас?
Она не выдержит и просто умрет.
Хильдегарда остановилась за дверью малой гостиной городского дома леди Черримор, снимая шляпу, чтобы отдать ее ожидающей служанке. Рядом с ней стояла мятежная Милли, капризно надув губы и угрюмо уставившись в пол.
— Ты затронешь эту тему в разговоре. Упомянешь при них, что непременно унаследуешь значительную часть наследства своей дорогой тетушки Сары.
Такая больная, такая ужасно больная, и такая богатая. И так любит тебя. Да это и не ложь вовсе, маленькая ты дурочка. Двоюродная бабка стара, как Мафусаил, и денег у нее куры не клюют. Она, правда, в глаза тебя не видела, но это не важно. Они не узнают, и ты им не скажешь. Нам надо вызвать к тебе интерес, бестолочь ты бесполезная, пока сезон не закончился. Второго, как ты знаешь, у тебя не будет.
Если ты не найдешь себе мужа этим летом, то займешь место Иззи в доме.
С удовлетворением отметив, как дочь при этом побледнела, Хильдегарда улыбнулась:
— Ну, теперь об этом можно не беспокоиться. Уверена, ты получишь предложение…
Знакомое имя, произносимое болтающими в гостиной дамами, привлекло внимание Хильдегарды. Пульс застучал в висках.
Опять Иззи. Куда бы она ни пошла, повсюду ее преследует имя Иззи. Ярость затуманила ей глаза, когда она подумала, как Мелвин, этот презренный идиот, попался на удочку Блэкуорта.
Все те деньги ушли в карманы этой ничтожной девки.
По крайней мере, маленькая дрянь не сделала конфликт по поводу своего наследства всеобщим достоянием. Маршвеллы сохранили свое доброе имя. Если бы Милли удалось составить приличную партию, их другие долги можно было бы отбить вновь приобретенным влиянием семьи. Как бы ни была противна Хильдегарде эта мысль, но все это зависело от ее безмозглой дочурки.
