Работал двигатель, противник словно издевался, подбежали несколько человек, залезли на броню и боевая машина поползла дальше. Из обрывков разговора явствовало: что немцам нужна эта дорога, в ближайшем будущем её собираются засыпать щебнем, а этого добра с избытком хватает на щебеночном карьере за соседним лесом.
Он дождался тишины, выбрался из ямы, щеки пылали – в своей же стране отсиживается в каком-то дерьме. Тут сгустились, похоже надолго, на часах полдень, а ощущение, что ночь вот-вот накроет. Дождь моросил, но уже не так энергично.
Различались голоса, отключились прочие чувства, остался только слух: на восточной околице работал дизельный генератор, там в свете фар блуждали люди, возникли палатки – немцы разбивали походный лагерь. Если встанут надолго, очередь дойдёт и до крестьянских жилищ – далеко не все избы имели непрезентабельный вид. Ливень потушил пожар, но запах гари держался на деревне.
Кто остался в живых? – вопрос не давал покоя. Выйти из деревни, даже в одиночку – было сложной задачей. В действие вступал запасной план: всем собраться в районе сельсовета.
Оплот местной власти немцы сожгли, а также окрестные постройки и клуб – значит там неприятель скапливаться не должен.
Под ногой скрипнула штыковая лопата: Шубин поднял её, имея смутное представление зачем – применить в качестве тросточки? Ногой очистил грязь, подбросил в руке – по крайней мере лопата не мешала. Он добежал до южного края участка: от переулка его отделяла ограда, впрочем, здесь прошли немцы и ограды уже не было – разбили ногами.
В переулке было сыро, но препятствий возникло: он добежал до выезда на дорогу и залёг в лопухах. Со столба электропередачи живописно свисали оборванные провода, дождь стоял косой стеной – небесные хляби в этот день решили не мелочиться: обмундирование насквозь промокло – уже лихорадило. Видимость была неважная, Глеб переместился за электрический столб – здесь сорные заросли были гуще, мир погряз в серой хмари.
Дома в этой части деревни почти не пострадали, проступали постройки на другой стороне дороги, неровные изгороди, на деревне завис монотонный гул.
На востоке блуждали огоньки: в ста метрах слева стоял грузовик, смутно выделялись очертанием, там возились люди, что-то лязгало, вдоль обочины бродил часовой в краске и водостойкой плащ-палатке, автомат тоже сунул под брезент, чтобы не промок и вряд ли в случае нужды смог бы быстро его скинуть. Часовой блуждал туда-обратно: то приближался, то превращался в призрачную фигуру за пеленой дождя.
