Окрестные дороге и населённые пункты под нашим контролем. Ты сбил немцев со следа, похоже они запутались.
– Надо прорываться к нашим, товарищ полковник.
– Увы, лейтенант, как ни горько сообщать об этом, забудь! Мы находимся в немецком тылу и даже страшно представить насколько этот тыл глубокий. У комиссара Ухтомского была рация, связались с командованием Западного фронта: войска разбиты, свежие части срочно доставляются под Можайск.
Если можешь, представь где это. Командование дало понять, что выходить из кружения нецелесообразно – только людей потеряем.
– Что же делать, товарищ полковник?"
"– Жить и воевать, лейтенант! – улыбнулся комдив. – Дорога на север нам заказана, значит не стоит противиться судьбе.
В общем, принято решение: остаться в лесах и начать партизанскую борьбу с оккупантами. Мы уже не кадровое соединение, а партизанский отряд, действующий в немецком тылу. Связь с большой землёй пока есть, нужно обживаться, научиться контролировать свою территорию. Во избежание всяких неожиданностей мне требуется начальник разведки, постарайся угадать, кого я не прочь на эту должность! Долго мы в этом статусе не пробудем, не расстраивайся.
Думаю месяц-другой, Красная Армия возьмется наконец за голову и погонит немцев на запад. Так что отдыхай, набирайся сил. Признаюсь, честно, лейтенант, не рассчитывал, что ты нас догонишь. Да и женщина твоя извелась, вся в слезах ходила. А ты смотри-ка, снова всех обжулил! Ну бывай, не кашляй! – Удалился командир партизанского отряда, скрипнула дверь и в землянку ворвался холод.
Но Шубин недолго пробыл в одиночестве – над ним склонилась женщина: завиток волос коснулся носа, стало щекотно и смешно, неуместные мысли полезли в голову и он не был точно уверен, что сможет от них отбиться…"
