Не давал покоя вопрос: что им это деревня? Единственный объект, через который проходит сравнительно сносная дорога на восток? – но тогда им придётся ремонтировать мост или укладывать понтоны, впрочем, это не проблема, учитывая современный уровень развития военной инженерии.
Глеб приступил к наблюдению, стараясь игнорировать непрекращающийся дождь: колонна полностью заблокировала выход на восток, огоньки фар мерцали как огни гирлянды; встали грузовики, высадили солдат. Успел ли кто-то прорваться на восток? – неясное чувство подсказывало, что нет.
Если кто-то выжил, то все находятся в деревне. Он пробежал немного по инерции, встал под развесистой рябиной, усыпанный гроздьями ягод, рядом бочки, проржавевший бак для сбора воды, обросший грязью, садовый инвентарь… Фигура разведчика слилась с деревом, дождь не унимался, околица было под боком. За мутной серостью проявлялись очертания грузовиков, мотоциклы, урчали двигатели, звучала каркающая немецкая речь, приближалась вереница огоньков. Она охватывала всю деревню в восточном поперечнике: немцы развёрнутой цепью шли облавой.
Судя по количеству огней, их было не меньше двух взводов.
Шубин попятился, на что-то наступил и чуть не познал на собственном лубу, что такое «наступить на грабли», но успел перехватить инструмент, прислонил обратно к дереву. Облава быстро приближалась, бежать назад – значит выдать себя с головой. Что-то хрустнуло под ногой, отпрыгнул, обругав свою неуклюжесть, между бочками и рябинной лежал фанерный щит, заваленные сгнившей ботвой, Глеб потащил его вверх, опустившись на корточки вскрылась компостная яма с характерными с запахами.
В такие ямы колхозники собирали траву листву, где всё это гниёт в течение года, превращаясь в удобрения, потом вытаскивают, подкармливают растения, а в яму утрамбовывают свежие силос. В текущем году людям было не до этого – яма наполовину пустовала, но запашок испускала убийственный. Выбора не было – дом прочешут, подсобные постройки вывернут наизнанку. Он оттащил фанерный лист, неловко задев рябину – перезрелую ягоды посыпались в яму.
Глеб пристроился на боку, прижав к себе автомат, натянул лист, стараясь не стряхнуть наваленную на него ботву, затаил дыхание. Он лежал как в зловонным гробу, кому расскажешь – обсмеют. Першило в носу от едкого запаха, могло быть хуже – например, выгребная яма.
Голоса делались громче, солдаты ломали ногами штакетник на соседнем участке, чавкала земля – дождь затянулся, монотонно насыпал на раскисшую ботву.
