Немцы уже бежали, от реки чадил вырвавшись вперед бронетранспортёр, несколько человек забрались в кузов и стреляли с брони. Глеб вкатился за угол, пробежал – открытое пространство перед глазами: какие-то постройки; силосная башня; за плетнем скирды неиспользованного сена.
В живых остались не семеро – больше: люди спасались бегством, озирались, пятился Уфимцев, яростно жестикулировал: «Товарищ лейтенант, давайте живее! Где вас носит?».
Это был рывок, без сомнения достойный олимпийской медали. От взвода осталось десять или одиннадцать человек – по-прежнему отсутствовала возможность всех пересчитать.
Все выжившие собрались у амбара, тяжело дышали – с этой позиции немцы их не видели, но уже подвалят через двадцать секунд, а БТР и того раньше.
– Сержант, по плану… – выдохнул Глеб. – С тобой семеро. Поваляйте тут «Ваньку», остальные за мной, в деревню. Встречаемся на Восточной околице.
– Товарищ лейтенант, немцы могли одновременно с лобовым штурмом пуститься в обход, – возразил сообразительный сержант.
– Если перекроют дорогу, то мы не вырвемся из деревни.
– Хорошо, сержант, согласен. Не сможем прорваться – собираемся в подвале сельсовета, каждый знает как можно незаметно туда пробраться.
Это решение было принято не спонтанно: сельсовет располагался в центре, там была плотная застройка, несколько мелких предприятий, местность обследовали ещё перед рассветом – лишь бы память не подвела. Так хотелось ещё хоть на час задержать оккупантов – пусть знают, что каждая деревня в России – очаг упорного сопротивления!"
"Несколько человек, во главе с Шубиным исчезли за углом амбара, остальные остались.
Шубин подгонял: «Не спать, пехота!». Горстка людей пронеслась вдоль стены амбара, замазанной глиной, миновала небольшой пустырь, утонула в бурьяне у околицы. Но основные события развернулись у западных ворот хранилища зерновых культур. Колхоз имел обширные угодья, зерна добывали много, но денег на постройку элеватора не было, поэтому возвели вот это: здание было добротным, влагонепроницаемым, все щели замазаны глиной и соломой, даже ворота когда-то были качественные, не пропускали воздух – как западные так и восточные.
Пространство было разгорожено на закрома и сусеки, но в текущий исторический момент там было шаром покати – всё зерно давно вывезли.
Когда БТР снёс какой-то утлый сарай и вырвался на простор, у западных ворот приплясывали семеро, изображая из себя дезориентированных и растерянных: они бранились; метались взад, вперёд.
