Потому что сейчас поглядываю на пьяного Горина в его же машине. Он грязный и вонючий. Неизвестно, кого и сколько раз он покалечил сегодня на своих боях. В любой момент его может снова вывернуть наизнанку.
А я здесь. Меня жрёт дурацкое чувство ответственности за то, что может произойти, если сейчас я выйду из этой машины.
Мой взгляд скользит по распластавшемуся на заднем сиденье Тимуру. Раскрашенное после боя лицо расслаблено во сне. Пухлые губы чуть приоткрыты. Горин уже похрапывает, наполняя дорогой кожаный салон авто ароматами спирта.
Идиотизм происходящего зашкаливает. Я ощущаю себя разбитой. Всё больше меня засасывает усталость.
Я ведь должна ехать домой. Но сама не замечаю, как проваливаюсь в сон вслед за Тимуром.
Глава 21
Глава 21
Боль.
Я просыпаюсь именно от неё. Боль в шее, в спине, в теле… Медленно открываю глаза. Яркий свет ослепляет, и какие-то секунды не могу сообразить, где я. Потому что не вижу привычный белый потолок и люстру. Взгляд мой натыкается на руль, коробку передач, кресло… А в нос бьёт жуткий запах паров перегара.
И картинки вчерашней ночи потоком врываются в сознание.
Я ночевала не дома. Я заснула прямо в машине Тимура. О нет!
Подпрыгнувшее в груди сердце быстро снимает всю сонливость и боль в затёкшем теле. Я оборачиваюсь. На заднем сиденье развалился в скрюченной позе спящий Тимур. Его руки закинуты за голову, согнутые в коленях ноги прямо в кроссовках упираются в дверь. И амбре от Горина такое, что дышать в салоне нечем.
Чёрт! Надо же было так отрубиться.
Я даже не могу узнать точное время, когда достаю свой телефон из кармана ветровки. Он теперь разряжен, как и телефон Горина.
Лишь через утренние лучи солнца, что проникают через запотевшее лобовое стекло, можно предположить: сейчас около шести-семи часов утра. И мне однозначно нужно скорее убираться отсюда, пока Тимур не проснулся, а мама не вернулась домой. Но уже через мгновение слышу с заднего сиденья протяжный стон:
— Твою мать…
Я замираю. Реакция Горина на моё присутствие может быть непредсказуема.
— Ты? — удивлённо хрипит он.
По звукам и шуршанию позади себя нетрудно догадаться, что Тимур пытается принять вертикальное положение.
— Привет, — незаметно рвать когти уже бессмысленно, так что я снова осторожно оборачиваюсь, встречаясь с отёкшими глазами Тимура.
Лицо его помято, взгляд стеклянный, а ссадины покрылись багровыми корками.
— Какого хрена? Ты что здесь делаешь? — недоумевающе сипит Тимур.
