Поднимаю их, держа Горина за капюшон свободной рукой. Осталось теперь как-то справиться с этим пьяным в стельку экземпляром, который висит с лавки носом вниз в паре сантиметров от земли.
Пыхчу сквозь стиснутые зубы, но мне удаётся кое-как поднять Тимура на ноги. Оставлять его здесь на лавке нельзя. Он никакой. Как тряпка. Только очень тяжёлая и что-то нечленораздельно мычащая. От него жутко несёт спиртным и запахом пота, смешанного со знакомой терпкостью парфюма.
Тимур с трудом держится на своих двоих, но каким-то чудом всё же стоит.
Вцепившись пальцами в его кофту, я в прямом смысле тащу его за собой в сторону машины. Горин волочится то за мной, то вообще на мне. Иногда мне приходится ловить его прямо в полёте.
У меня дрожат руки и ноги. Под футболкой по спине выступает испарина. Мои зубы сцеплены — от Горина такое тошнотворное амбре, что дышать невозможно.
Но и бросить эту пьяную тушу посреди парка не решаюсь. Хотя в какие-то секунды очень хочется. Особенно когда ему по дороге становится плохо.
Благо вокруг много свободных кустов. Успеваю направить Тимура туда, прежде чем случится непоправимое.
Его знатно выворачивает, а я зажмуриваюсь и глубоко дышу, стараясь не прислушиваться к неприятным звукам. И, кажется, Горин снова готов лечь спать прямо в парке, только уже на земле. Шатаясь, он выползает из кустов и находит себе опору у ближайшего дерева. Тимур подпирает его спиной и плавно опускается на газон.
— Нет, нет! — Я сразу же подлетаю к нему. Снова хватаю его за ворот худи и тяну вверх, а голова Тимура расслабленно болтается.
— Отвали, — хрипло шепчет он.
— Тебе надо встать. — Пытаюсь поднять обмякшее тело.
— Ты глухая? Отвянь, — Тимур поднимает голову, показывая мне своё лицо.
Даже в полутьме парка я вижу, насколько оно бледное, а багровые подтёки и ссадины выглядят жутко. Глаза Тимура опухшие, красные, залиты пьяным туманом. Он смотрит прямо, но словно сквозь меня.
— Я просто отведу тебя в машину. — Не оставляю попыток поднять Горина на ноги.
Изо всех сил тяну его вверх за кофту.
— Не хочу. Сдохнуть хочу.
— Тимур…
— Уйди! — неожиданно у него прорывается голос. Неприятно жёсткий и грубый. Тимур буквально рычит, тыкая указательным пальцем куда-то в сторону. — На хй — это вон туда.
Этот жест выглядит омерзительно. Хочется тут же развернуться и свалить примерно туда, куда мне и указано. Но гашу в себе это желание. Шумно сглатываю неприятный ком.
Горин просто пьян, не понимает, что делает и что говорит.
