Оставлю его — так потом сама же места себе не найду, если он реально здесь сдохнет, как и просил.
— Поднимайся, — цежу я и со всей силы, что только есть в моих руках, поднимаю Тимура с земли.
Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем мы такими перевалками добираемся до чёрной иномарки. Наобум нажимаю на все кнопки на брелоке сигнализации. Не сразу, но мне удаётся открыть машину и запихнуть Тимура на заднее сиденье.
Он падает туда кулём в неестественной позе лицом вниз. Согнувшись в три погибели, залезаю на заднее сиденье сама.
Пытаюсь хоть как-то придать его телу адекватное положение."
"Толкаю, пинаю… А получаю на это лишь одну реакцию. Горин вдруг отрывает свое помятое лицо от кожаного сиденья. Пронзает меня косым взглядом и расплывается в отвратительной улыбке.
— Давай потрахаемся. — Тимур тянет ко мне руки. Касается ладонью моего бедра, ведёт её вверх... И я опомниться не успеваю, как ощущаю его ледяные пальцы у себя талии. Мою кожу пронзает холод, щёки — жар, а терпение — злость. Я вспыхиваю словно спичка.
Сама не ожидаю от себя такого, но я с размаху леплю оплеуху Тимуру по лицу и сразу же по рукам. И испуганно замираю, потому что пьяные глаза напротив загораются каким-то пугающим блеском.
Тимур шумно вздыхает и… отключается, снова упав лицом на кожаное сиденье. А через несколько секунд по салону уже расходится монотонное сопение.
Да к чёрту! Больше трогать его не стану. Оставляю Тимура на сиденье как есть — в позе буквы зю.
Я выползаю из машины и, захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной.
Ноги, руки, тело — дрожь и усталость ощущаю везде. Мой туго завязанный хвост на затылке растрепался и теперь криво висит где-то на боку. Самой уже хочется просто шмякнуться на асфальт возле машины и не двигаться.
Жадно глотаю прохладный воздух на пустой парковке, стараясь прийти в себя. Я дотащила пьяного вдрызг Горина до его тачки. Теперь он в относительной целости и сохранности.
Я же могу ехать домой? Но на свой вопрос получаю ответ в виде стона, доносящегося из салона иномарки.
Рывком открываю дверь и встревоженно заглядываю внутрь машины. Тимур спит в той же скрюченной позе и почему-то тихо стонет.
Я не знаю, на кого злиться больше: на эту пьянь, от которой невыносимо фонит перегаром, или на себя, потому что не решаюсь хлопнуть дверью, вызвать такси и свалить домой.
Вместо этого я сажусь на водительское сиденье. Устроившись на нём полубоком, обнимаю себя за плечи, а из моей груди рвётся протяжный выдох.
Боже, я ведь полная идиотка.
