Глава 31
Глава 31
Из зеркала в ванной на меня смотрят два красных и припухших глаза. А всё почему? Потому что я полночи плакала. Меня до костей прогрызла обида.
Вернувшись вчера домой, мысленно я осталась там, на той тёмной веранде с разбитой посреди неё бутылкой и застывшим Тимуром рядом. Полночи я хватала свой телефон, писала ему полотна из гадких слов, возмущений и... тут же стирала. А другую часть ночи сторожила этот же телефон: ждала сообщения, где будет хотя бы одно слово «извини».
Не дождалась.
Никакого сообщения от Тимура не пришло. На что я вообще рассчитывала, думая об этом, — непонятно.
И сегодня утром проснулась с чётким пониманием и намерением: Горин — законченный эгоист и неблагодарный мудак, а мне пора заканчивать любые связи с ним. Именно это я проговариваю самой себе, стоя перед зеркалом и смотря в свои же заплаканные глаза.
Хватит. Я не железная.
Умываюсь ледяной водой, но ленюсь помыть голову, поэтому просто завязываю волосы в тугой хвост. Не завтракая, быстро собираюсь на учебу, стараясь не разбудить маму, которая всего пару часов назад вернулась с работы.
Джинсы, толстовка, куртка и кроссовки, а за спиной полупустой рюкзак. Сегодня не кладу в него ничего лишнего. Мне нужно будет впихнуть туда тот самый плед, что пару дней назад привезла на веранду. Если я хочу поставить точку в общении с Гориным, то вряд ли вернусь в Богудонию ещё раз.
Мой день в университете проходит в напряжении. Даже отсутствие на парах Красно и Петровой не даёт мне расслабиться.
А Соня всё ещё болеет, как выяснилось, ангиной. Я стараюсь меньше поглядывать на молчащий телефон и просто покорно жду, когда закончатся занятия. Правда, несколько раз преподаватели делают мне замечание: я то ручкой по столу постукиваю, то носком кроссовки бью по железной ножке стула.
Но в Богудонию я еду, полная решимости. Собираю все нервные клетки в один комок и не даю проскочить по телу и мелкой дрожи."
"Я решительно не смотрю в сторону старого дерева с припаркованной под ним чёрной иномаркой, означающей, что Тимур всё ещё там и всё ещё никуда не съехал.
И чем ближе я оказываюсь к калитке своего участка, тем дурнее мне становится. Спина под толстовкой покрывается липкой испариной, горло сушит, а в ногах появляется неприятная тяжесть. К веранде я приближаюсь под шум своего же пульса в ушах.
Мне всего лишь надо забрать плед, ключи и указать пальцем на выход. Всё. Без лишних разговоров.
