После нескольких лет расследований под руководством Илюшина, его временами охватывало чувство, что он приблизился к пониманию. Но всякий раз Макар выкидывал фортель, который снова отбрасывал Бабкина к основанию гигантского вопросительного знака.
Как, например, сейчас.
– Шутит, конечно, – успокаивающе сказал он жене. – Или, вернее всего, глумится.
– А, ну хорошо тогда, – кивнула Маша. – А то уж я заволновалась.
Макар оторвал взгляд от записей. Выглядел он в эту минуту совершенным юнцом, лохматым, веселым и очень довольным.
– Профессия! – провозгласил он и помахал блокнотом.
– Или просто с шариков съехал, – предложил Бабкин Маше третий вариант. – В принципе, я давно этого ждал.
– Макар, при чем здесь профессия? – осторожно поинтересовалась Маша. – И чья, собственно?
– Твоя, разумеется!
– Моя?
– Ну да. Это очень здорово, что ты сценарист. Просто замечательно!
– Почему же? – спросила Маша, пытаясь хоть как-то связать сценарии для детских передач с убийством Светы Рогозиной и ощущая полное бессилие.
– Потому что это накладывает свой отпечаток, – воодушевленно сказал Илюшин. – Обычно люди не только не понимают того, что они видят, но даже не могут увиденное внятно изложить.
Маша окончательно потеряла нить извилистой илюшинской мысли. Сергей, судя по его лицу, ее и не находил.
– А ты – можешь, – уверенно продолжал Макар. – Ты прирожденный рассказчик. Хороший рассказчик всегда сообщает слушателю больше, чем думает.
– Чем думает о чем? – растерянно спросила Маша.
– Обо всем, – размыто ответил Илюшин.
Наступило молчание. Макар удовлетворенно смотрел на Машу с Сергеем, уверенный, что все им прекрасно объяснил. Бабкин смотрел на Макара, размышляя, били ли того в детстве, и если нет, то почему. Маша пыталась понять, стошнит ли ее, если она выпьет еще адского илюшинского отвара, или лучше не рисковать.
– Так, давай сначала, – попросила она, решив, что чай все-таки нужен. Вообще что угодно, приводящее в чувство, просто необходимо, когда долго имеешь дело с Макаром. – Правильно я поняла, что о чем-то важном рассказала тебе, сама того не осознавая?
– Абсолютно!
– И что же это? – не выдержал Бабкин.
– Не томи душу, выкладывай. Красуется, понимаешь, как павлин.
– Строго говоря, павлин не красуется… – начал Илюшин, но, заметив взгляд Сергея, быстро согласился: – Хорошо, про павлинов не будем. Итак…
– Итак, о чем, по-твоему, рассказала Машка?
– Как минимум, о двух очень любопытных вещах! Во-первых, о том, что все боялись приезда одного человека.
